АСПСП

Цитата момента



ЛИЧНОСТНЫЙ РОСТ — дорогостоящая иллюзия необходимости все время меняться, «искать себя», опять же — «осознавать». Люди, предающиеся этому пороку всерьез, обычно невыносимы. Одно хорошо — они проводят столько времени в «группах личностного роста», а также медитируя и «осознавая», что их почти никто не видит.
Е.Михайлова

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Женщины, которые не торопятся улыбаться, воспринимаются в корпоративной жизни как более надежные партнеры. Широкая теплая улыбка, несомненно, ценное качество. Но только в том случае, когда она появлялась на лице не сразу же при встрече, а немного позже. И хотя эта задержка длится менее секунды, улыбка выглядит более искренней и кажется адресованной собеседнику лично.

Лейл Лаундес. «Как говорить с кем угодно и о чем угодно. Навыки успешного общения и технологии эффективных коммуникаций»


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4097/
Белое море

Присмотритесь к ним повнимательнее — и вы увидите, что, хотя тщеславие является общим фоном, желание всех покорить принимает тысячу разнообразных форм. Тщеславие сквозит в каждой их социальной установке, в их манере одеваться, говорить и контактировать с другими. Короче говоря, куда бы мы ни бросили взгляд, мы видим тщеславных, амбициозных индивидуумов, которым безразлично, каким оружием завоевывать превосходство над другими. Поскольку проявления таких чувств не очень приятны, тщеславные люди, если они умны и понимают, насколько противопоставляют себя обществу, всячески пытаются замаскировать внешние признаки своего тщеславия. Так мы видим индивидуумов, которые внешне скромны, неряшливо одеваются и пренебрегают своим внешним видом, чтобы показать, что они не тщеславны! Существует рассказ о том, как Сократ сказал некоему оратору, взошедшему на трибуну в старых и оборванных одеждах, следующее: «Юный афинянин, твое тщеславие смотрит из всех дыр твоей хламиды!»

Есть люди, которые глубоко убеждены в том, что они начисто лишены тщеславия. Они принимают во внимание только внешнюю сторону, между тем как тщеславие лежит гораздо глубже. Тщеславие может выражаться в стремлении всегда пробиваться в центр внимания своего социального окружения, играть на публику, судить о ценности того или иного коллектива в зависимости от своей способности всегда быть на авансцене. Также тщеславный человек может отказаться от жизни в обществе и стараться его всячески избегать. Это стремление уйти от общества может выражаться разнообразными способами. Отказ от приглашений, опоздания или привычка заставлять хозяина долго уговаривать или улещивать себя, чтобы прийти, — это типичные симптомы тщеславия. Другие индивидуумы выходят в свет только на строго определенных условиях и тешат свое тщеславие своей необыкновенной «недоступностью». Они гордо объявляют это похвальной чертой характера. Между тем есть и такие, тщеславие которых проявляется в желании присутствовать на всех светских приемах.

Мы не должны считать эти детали несущественными; они очень глубоко укоренены в психике. На самом деле в душе человека, грешащего ими, не осталось места для социального чувства; он скорее враг, чем друг общества. Чтобы запечатлеть типы таких людей во всем разнообразии их вариаций, нужны поэтические способности великого писателя. Здесь мы лишь даем их беглые наброски.

Для всех форм тщеславия общим является один мотив. Тщеславный индивидуум ставит перед собой такую цель, которой в этой жизни достичь невозможно. Ему хочется быть важнее и удачливее всех на свете, и эта цель — не более чем прямое следствие его чувства неполноценности. Есть основания предполагать, что всякий человек, чье тщеславие сильно выражено, имеет заниженную самооценку. Могут встречаться индивидуумы, которые осознают, что причиной их тщеславия является чувство неполноценности, однако это знание для них бесполезно, если они не сумеют его с пользой применить.

Тщеславие развивается в раннем возрасте. Обычно в нем есть нечто очень инфантильное, и в результате тщеславные индивидуумы всегда поражают нас своей ребячливостью. Имеются различные ситуации, благоприятные для развития тщеславия. Из-за неправильного воспитания ребенок может почувствовать себя отверженным и угнетенным собственной малостью и слабостью. Другие дети приобретают некое высокомерие, поскольку в их семье оно по традиции считается фамильной чертой. Мы можем не сомневаться в том, что их родители также приобрели эти «аристократические» манеры, чтобы отличаться от других и гордиться этим.

Надменное поведение создает новую элиту из людей, рожденных в семьях, которые «лучше» всех остальных, они «более способны» и «более восприимчивы», а потому считают, что им по праву рождения положены некие привилегии. Требование таких привилегий также дает направление их жизни и определяет тип их поведения. Поскольку жизнь, как правило, без всякой жалости разбивает подобные иллюзии, а людей, которые требуют для себя особого положения, встречают либо враждебностью, либо насмешками, многие из них тихо удаляются от общества и превращаются либо в затворников, либо в шутов. Пока они сидят дома, где ни за что ни перед кем не отвечают, они могут сохранять свою претензию на величие и подкреплять свою социальную установку верой, что смогли бы достигнуть своей цели, если бы обстоятельства сложились по-другому.

Иногда в этой группе можно обнаружить людей с выдающимися способностями, которые сумели достичь в своем развитии огромных высот. Если бы они поделились своими талантами с миром, эти таланты могли бы иметь какую-то ценность, однако они употребляют свои способности только на то, чтобы и дальше заниматься самообманом. Они требуют от общества непомерной цены за свое сотрудничество с ним. Например, они могут устанавливать неприемлемые временные рамки, заявляя, что если бы они что-то сделали, чему-то научились или что-то узнали ранее, они смогли бы достигнуть большего. Также они могут искать отговорки в природе вещей, заявляя, что мужчины или женщины должны по-другому действовать или думать. Их условия, даже с наилучшими намерениями, невозможно выполнить. Поэтому нам следует сделать вывод, что на самом деле такие условия суть не более чем отговорки, такие же бесполезные, как и гипнотические или токсические наркотики, которые освобождают нас от необходимости думать о зря потерянном времени.

Такие люди очень враждебно настроены по отношению к другим и склонны относиться с безразличием к их боли и страданиям. Таким путем им удается полнее ощутить свое величие. Ларошфуко, великий знаток человеческой природы, сказал, что большинство людей «легко переносят чужую боль». Враждебность к обществу зачастую выражается в том, что манера поведения становится резкой и критичной. Эти враги общества все время порицают, критикуют, высмеивают, судят и осуждают мир. Ничто их не удовлетворяет. Однако мало только признать существование зла и осудить его. Мы должны спросить себя: «Что я сделал, чтобы это стало лучше?»

Некоторые индивидуумы используют свой бойкий ум для того, чтобы возвысить себя над остальным человечеством, и протравливают характеры других концентрированной кислотой своей критики. Неудивительно, что у подобных индивидуумов порой вырабатывается отличная техника критики, так как у них накапливается обширный опыт в этой области. Среди них можно встретить величайших острословов, чья быстрота реакции и находчивость достойны удивления. Острый язык не менее опасен, чем любое другое оружие, и сатирики ставят издевательство над другими людьми на профессиональную основу.

Резкая, неконструктивная, гиперкритическая манера поведения таких индивидуумов является выражением достаточно распространенной черты характера. Мы назвали ее комплексом порицания. Этот комплекс ясно демонстрирует то, что основной мишенью тщеславного человека является значимость и достоинство других людей. Необходимость признать ценность другого человека честолюбец воспринимает как личное оскорбление. Из этого факта мы можем сделать далеко идущие выводы и понять, насколько глубоко укоренено в личности этого человека чувство собственной слабости и неполноценности.

Поскольку никто из нас не может считать себя полностью лишенным тщеславия, мы можем подойти с той же меркой и к самим себе, даже если нам не удастся за короткое время искоренить те склонности, которые укрепились и за тысячелетия вошли в традицию. Тем не менее признание того, что наши предрассудки таят в себе ловушку и потому опасны, — это уже шаг в верном направлении.

У нас нет искреннего желания чем-то отличаться от других человеческих существ, и мы не выискиваем вокруг тех, кто чем-то отличен от других. Мы считаем, что закон природы требует от нас протянуть руку помощи и сотрудничать с себе подобными. В нашу эпоху, когда непроходимая глупость тщеславного отношения к жизни особенно очевидна, поскольку мы ежедневно наблюдаем, что гордыня до добра не доводит, так как она заставляет честолюбца вступить в конфликт с обществом или вынуждает его искать у этого общества сочувствия. Никогда еще тщеславие не было таким предосудительным, как сегодня. Самое меньшее, что мы можем предпринять, — это поискать лучших форм выражения тщеславия и его применения с тем, чтобы, если уж нам не под силу от него избавиться, мы могли бы по крайней мере использовать его на общее благо!

Описанная ниже история болезни отлично демонстрирует динамику тщеславия. Молодая женщина, самая младшая из нескольких сестер, была очень избалована с первых дней жизни. Ее мать готова была прибежать к ней по первому зову и днем, и ночью и исполняла любое ее желание. В результате такой заботы требования этой младшей дочери, которая также была очень болезненной, выросли непомерно. Вскоре она сообразила: когда она болеет, ее малейшее желание становится непреложным законом. Юной леди не потребовалось много времени, чтобы понять: болезнь может быть весьма ценным качеством.

Нормальные люди не любят болеть, но ей быстро удалось преодолеть эту неприязнь, и она стала просто наслаждаться любой выпавшей на ее долю болезнью. Вскоре она научилась заболевать в любой момент, когда ей этого хотелось, а особенно когда страстно желала чего-то добиться. К несчастью, такие желания обуревали ее постоянно и в результате для окружающих она стала хронической больной. Симптомы такого «комплекса болезни» весьма распространены среди детей и взрослых, которые чувствуют, что их власть растет, и пользуются своими болезнями, чтобы привлечь к себе внимание своей семьи. Возможности, которые предоставляет подобный путь к власти нежным, слабым индивидуумам, огромны, и неудивительно, что именно такие индивидуумы начинают им пользоваться, почувствовав однажды, как обеспокоены родные их здоровьем.

В такой ситуации индивидуум, чтобы добиться своего, может также прибегать к различным другим трюкам. Прежде всего он может отказываться от еды; в результате он начинает хуже выглядеть, и семья лезет из кожи вон, чтобы приготовить такие деликатесы, перед которыми он не устоит. При этом у больного развивается желание, чтобы кто-нибудь все время ходил перед ним на задних лапках. Такие люди не выносят одиночества. Всего лишь сказавшись больными или заявив, что находятся в опасности, они получают то внимание, которого хотят.

Способность отождествлять себя с каким-либо предметом или ситуацией называется эмпатией. Примером образной эмпатии являются наши сны, во время которых нам кажется, что какая-то конкретная ситуация происходит на самом деле. Стоит жертвам «комплекса болезни» обнаружить подобный путь к власти, как им начинает легко удаваться вызвать у себя настолько реальное чувство недомогания, что говорить о лжи, искажении реальности или работе воображения невозможно. Нам известно: самоотождествление с ситуацией может производить тот же эффект, как если бы эта ситуация имела место в реальности. Нам известно, что подобных индивидуумов может рвать или у них могут появляться тревожные симптомы, словно бы их на самом деле тошнило или им угрожала какая-нибудь опасность. Как правило, их выдает способ, которым им удается вызвать подобные симптомы. Например, та молодая женщина, о которой мы говорим, заявляла, что у нее временами возникает страх, «будто со мной в любой момент может случиться удар». Есть люди, обладающие настолько живым воображением, что они действительно теряют душевное равновесие и говорить о самообмане или симуляции уже нельзя. Все, что необходимо для такого профессионального инвалида, — однажды суметь уверить других, будто у него имеются симптомы какой-либо болезни или по крайней мере так называемые «нервные» симптомы. После этого всем, кого удалось в этом уверить, придется оставаться рядом с «больным», заботиться о нем и печься о его благе. Болезнь себе подобного взывает к социальному чувству каждого нормального человека. Индивидуумы только что описанного нами типа злоупотребляют этим чувством и манипулируют им для того, чтобы тешить свое властолюбие.

Их неприятие законов общества и жизни в коллективе, которые требуют в значительной степени учитывать интересы окружающих, при таких обстоятельствах становится самоочевидным. Обычно оказывается, что эти индивидуумы неспособны разделять боль или счастье себе подобных. Им трудно не нарушать права своих ближних; помогать другим не в их интересах. Иногда путем невероятных усилий и мобилизации всего своего умственного и культурного багажа они могут добиться в жизни успеха, однако чаще их усилия будут направлены лишь на создание видимости своей заинтересованности в благополучии других. В конечном счете, основой их поведения является самовлюбленность и тщеславие.

Это безусловно относится к той молодой женщине, которую мы только что описали. Заботливость ее родных по отношению к ней не знала границ. Она начинала нервничать, если мать на полчаса опаздывала принести завтрак к ней в комнату. В таких случаях она успокаивалась, только разбудив своего мужа и послав узнать, не случилось ли что-нибудь с матерью. Спустя некоторое время мать этой женщины стала очень пунктуально приносить ей завтрак.

Примерно то же случилось и с ее мужем. Будучи коммерсантом, он обязан был до некоторой степени подчиняться интересам своих клиентов и компаньонов, однако всякий раз, когда он приезжал домой с опозданием на несколько минут, он обнаруживал жену едва ли не на грани нервного срыва, дрожащей от беспокойства, обливающейся потом и выслушивал ее горькие жалобы на то, как она нервничает и беспокоится о его безопасности. Бедному мужу ничего не осталось, как последовать примеру ее матери и быть пунктуальным любой ценой.

Некоторые могут сказать, что поступки этой женщины не приносили ей никакой пользы и ее победы были очень незначительными. Однако мы должны иметь в виду, что видели только малую часть общей картины; ее болезнь — это сигнал бедствия, предупреждающий окружающих: «Осторожно!» Это ключ ко всем остальным сторонам ее жизни. При помощи этого простого приема она держала окружающих в ежовых рукавицах. Основную роль в ее неуемном желании доминировать над другими играло удовлетворение собственного тщеславия. Представьте себе, через что приходится пройти подобному индивидууму, чтобы достигнуть своей цели! Если мы вспомним, какой дорогой ценой она платила за свое поведение и социальную установку, мы должны заключить, что они были для нее абсолютной необходимостью. Она не могла успокоиться, если ее прихоти не удовлетворялись беспрекословно и точно в срок. Однако брак — это далеко не только наличие пунктуального мужа. Деспотизм этой женщины, научившейся подкреплять свои приказы угрозами, что у нее начнется приступ страха, вредит множеству других граней ее взаимоотношений с людьми. На первый взгляд кажется, что ее необычайно заботит благополучие других, однако все вокруг должны беспрекословно повиноваться ее воле. Мы можем сделать однозначный вывод: ее заботливость — не более чем орудие удовлетворения ее тщеславия.

Зачастую подобный психологический импульс становится настолько мощным, что настоять на своем оказывается важнее, чем получить предмет своих желаний. Это видно на примере шестилетней девочки, эгоизм которой был настолько безграничен, что единственной ее заботой стало удовлетворение любой своей минутной прихоти. Все ее поведение было проникнуто желанием показать свою способность главенствовать над всеми, и, как правило, она добивалась успеха. Ее мать, которую очень заботило сохранение добрых отношений с дочерью, однажды попыталась преподнести ей в качестве сюрприза ее любимый десерт со словами: «Я принесла тебе это, потому что знаю — это твое любимое». Девочка бросила тарелку на пол, растоптала пирожное и закричала: «Но я его хочу не тогда, когда ты мне его даешь, а когда его хочу я!» В другой раз она случайно услышала, как ее мать размышляет вслух, что лучше предложить дочери — кофе или молоко. Встав на пороге, девочка вполголоса, но очень отчетливо произнесла: «Если она скажет — кофе, я захочу молока, а если скажет — молока, я захочу кофе!»

Эта девочка высказывала все открыто, однако есть множество не менее эгоистичных детей, которые стараются держать свои мысли при себе. Вероятно, такая черта характера в той или иной степени свойственна каждому ребенку, и каждый ребенок старается настоять на своем даже в том случае, если это не сулит ему никаких выгод, а возможно, даже принесет горе и несчастье. В наибольшей степени это характерно для детей, которые привыкли к тому, что любая их прихоть удовлетворяется. Примеры такого поведения встречаются в наше время на каждом шагу. Соответственно, и среди взрослых появляется больше людей, жаждущих добиться своего, нежели людей, желающих помочь другим. У некоторых себялюбие доходит до того, что они неспособны поступить так, как предлагает кто-либо другой, даже если это наиболее очевидный образ действий и поступить так всецело в их интересах. Есть люди, которые всегда возражают собеседнику, не дождавшись, пока он умолкнет. А некоторых людей тщеславие даже может довести до того, что они говорят: «Нет!», когда желают сказать: «Да!»

Все время добиваться своего возможно только в семейном кругу, да и там не всегда. Бывают такие дружелюбные и беззаботные индивидуумы, которые устанавливают контакты с незнакомыми людьми легко, но ненадолго. Вскоре они охладевают к новым знакомым. Поскольку в жизни люди, как правило, постоянно сталкиваются между собой, индивидуум, который сначала всех покоряет, а потом бросает в беде, — весьма распространенное явление.

Многие стремятся ограничить всю свою деятельность кругом семьи. Именно так произошло с нашей пациенткой, описанной выше. Благодаря ее шарму и личному обаянию вне дома ее все любили, считая чудесным человеком. Однако она старалась не выходить из дома надолго. Ее желание вернуться в круг семьи обставлялось разнообразными хитростями. Если она выезжала на вечеринку, у нее начинала болеть голова и ей приходилось ехать домой, поскольку на светской вечеринке ей было невозможно сохранить ту абсолютную власть над другими, какую она установила дома.

Поскольку эта женщина могла достигнуть главной цели своей жизни — удовлетворения своего тщеславия — только в семейном кругу, ей пришлось изобрести способ возвращаться в этот круг всякий раз, когда ей было необходимо. Дошло до того, что как только она оказывалась среди незнакомых людей, ее охватывала тревога и возбуждение. Вскоре она уже не могла ходить в театр, а в конце концов ей стало нельзя выходить на улицу, потому что в этих ситуациях она чувствовала, что ее власть над миром ослабевает. Ситуации, к которой она стремилась, нельзя было найти вне семьи, а особенно на улице. В конце концов она заявила, что не может выходить из дома иначе как в сопровождении кого-нибудь из своих «придворных». Только такая ситуация доставляла ей удовольствие: быть окруженной заботливыми людьми, пекущимися о ее благополучии. Как показало наше исследование, такой стиль поведения у нее сформировался еще в раннем детстве.

Она была самой младшей, самой слабой, самой болезненной и больше других нуждалась в том, чтобы ее баловали и нежили. Она ухватилась за роль избалованного ребенка и играла бы ее до конца жизни, если бы не зашла слишком далеко и не нарушила железные законы жизни, согласно которым подобное поведение крайне предосудительно. Ее приступы возбуждения и тревоги, которые были настолько заметны, что никто не осмелился бы отрицать их подлинности, выдали тот факт, что найденное ею решение проблемы тщеславия оказалось ловушкой для нее самой. Это решение было неадекватным; она не обладала достаточной волей для того, чтобы жить как нормальный член общества, которому приходится не только брать, но и давать, и в итоге последствия неспособности решить свою проблему стали для нее настолько болезненными, что она обратилась за медицинской помощью.

После этого пришлось демонтировать всю структуру ее г жизни, которую пациентка старательно возводила многие годы. Пришлось преодолевать огромное сопротивление, поскольку в сущности она не была готова меняться, хотя внешне и умоляла доктора о помощи. На самом деле ей требовалось лишь одно — царствовать в своей семье, как и прежде, но не расплачиваться за это мучительной тревогой, которая охватывала ее, стоило ей выйти на улицу. Однако эти два условия были неразделимы! Пациентке продемонстрировали, как она оказалась узником в клетке своего бессознательного поведения, выгодами которого она желала пользоваться и дальше, однако неприятностей которого хотела избежать.

Этот пример показывает, как, развившись до значительной степени, тщеславие превращается в тяжелое бремя, которое приходится нести всю жизнь, как оно мешает развитию человека и в конечном счете приводит его к краху. Пациент не может понять этого ущерба, поскольку его внимание приковано исключительно к выгодам. По этой причине многие люди убеждены, что их честолюбие, которое скорее следовало бы назвать тщеславием, является ценной чертой характера. Они не понимают, что эта черта характера вызывает вечную неудовлетворенность и лишает их сна и отдыха.

В доказательство нашего тезиса приведем еще один пример. Молодому человеку двадцати пяти лет нужно было сдавать выпускные экзамены. Однако на экзамены он не явился, поскольку внезапно потерял всякий интерес к предмету. Его обуревали неприятные чувства; он сомневался в своих способностях и достоинствах до тех пор, пока неверие в собственные силы не одолело его настолько, что он оказался не способным сдать экзамены. Его воспоминания о детстве были пересыпаны упреками в адрес родителей, которые никогда его не понимали, что затормозило его развитие. Пребывая в таком настроении, он также считал, что все люди — существа бесполезные, а посему они не представляют для него никакого интереса. Таким образом ему удалось изолировать себя от мира.

Движущей силой, которая каждый раз, когда ему предстояло испытать свои силы, находила отговорку, позволявшую этого избежать, было тщеславие. Теперь, перед самыми выпускными экзаменами, его терзали сомнения, мучили недостаток мотивации и мандраж, благодаря чему он оказался совершенно не способен их сдать. Все это представляло для него чрезвычайную важность, поскольку, если бы он сдался сейчас, его чувство собственного достоинства осталось бы непоколебленным. Его спасательный круг всегда был с ним! Он чувствовал себя спокойнее, когда утешался мыслью, что причинами его неудачи были болезнь и невезение.

Мы считаем такое поведение всего лишь еще одной формой тщеславия, при котором индивидуум неохотно подвергает себя испытанию. Именно тщеславие заставляет его пасовать в момент, когда должно быть принято решение относительно его способностей. Он вспоминает о славе, которую утратит, если потерпит неудачу, и начинает сомневаться в своих способностях; он постиг наконец сокровенную тайну всех, кто не может заставить себя принять решение! Рассказ нашего пациента о себе подтверждает, что он фактически всю жизнь был одним из этих нерешительных людей. Всякий раз, когда возникала необходимость принять решение, он колебался и терялся. Если сосредоточиться только на изучении поведения и образа действий, то такое поведение для нас обозначает, что пациент желает остановиться, затормозить свое продвижение вперед.

Он был самым старшим ребенком в семье и единственным мальчиком среди четырех сестер. Кроме того, он оказался единственным, кому было решено дать высшее образование, надеждой всей семьи, от которого ожидали великих свершений. Отец не упускал возможности подстегнуть его честолюбие и не уставал повторять ему, что он должен совершить великие дела. Постоянной целью этого мальчика было стать первым и лучшим. И теперь, во власти нерешительности и тревоги, он размышляет, сумеет ли он на самом деле осуществить то, что от него ожидают. Тщеславие приходит ему на выручку и указывает путь к отступлению.

Этот пример показывает нам, как разросшееся честолюбие и тщеславие делает невозможным перейти Рубикон и двигаться дальше. Тщеславие вступает в конфликт с социальным чувством, и от этой смертельной схватки никуда не деться. Более того, зачастую мы видим, как честолюбцы уходят от общества, чтобы жить в одиночку. Они похожи на людей, которые выдумывают фантастический город, отправляются на прогулку по нему с воображаемым планом, ищут воображаемые здания в тех местах, где, как они уверили сами себя, эти здания должны стоять. Разумеется, им так и не удается найти искомого! И винят они в этом жестокую реальность! Такова, приблизительно, судьба эгоиста, который пытается получить желаемое силой, хитростью или коварством, пронизывающими все его взаимоотношения с себе подобными. Он ищет возможности показать, что остальные люди, во-первых, не правы по отношению к нему и, во-вторых, хуже его. Он счастлив, когда ему удается доказать (хотя бы самому себе), что он умнее или лучше других людей. Однако те не обращают на него внимания и только оказывают сопротивление его усилиям. Эта борьба может закончиться победой или поражением, но в любом случае наш тщеславный друг остается уверенным в своей правоте и превосходстве над другими.

Таковы дешевые трюки, позволяющие любому увериться во всем, в чем он только захочет. Может оказаться, как в нашем случае, что индивидуум, который должен учиться, которому приходится подчинять себя книжной мудрости или подвергать экзамену, выявляющему его истинные способности, обостренно осознает свои недостатки, поскольку видит все вокруг в ложном свете. Вследствие этого он переоценивает ситуацию и начинает полагать, будто на карту поставлено счастье всей его жизни, все его дальнейшие успехи. В результате он настолько себя взвинчивает, что такое напряжение никто не в силах вынести.

Любой контакт с окружающими превращается в событие огромного значения. Любой поступок, любое слово оцениваются под тем углом, принесут ли они ему победу или поражение. Это вечный бой, который создает такому индивидууму, сделавшему своими поведенческими установками тщеславие, честолюбие и неоправданные надежды, все новые трудности и окончательно лишает его истинного счастья. Счастье возможно лишь тогда, когда правила жизненной игры принимаются; однако когда эти реальные и необходимые условия отброшены в сторону, индивидуум сам отрезает себе все пути к счастью и радости и терпит неудачу там, где другие получают удовлетворение. Лучшее, что ему остается, — это мечтать о своем превосходстве и главенстве над другими, несмотря на то, что осуществить свои мечты ему не под силу.

Если же он действительно обладает таким превосходством, ему не составит труда найти людей, которые с радостью вступят с ним в состязание. Избежать этого нельзя, так как никого нельзя заставить признать превосходство другого. Остается лишь такая таинственная и зыбкая вещь, как самооценка индивидуума. Когда наш стиль жизни таков, как описано выше, нам затруднительно установить контакт с себе подобными или достичь реального успеха. Игроки постоянно живут под угрозой нападения и гибели. На них лежит ужасная обязанность — выглядеть умными и выдающимися людьми все время!

Совершенно по-иному обстоит дело, когда репутацию человека подтверждают его услуги, оказанные другим. Тогда слава сама находит его, а если кто-то и противится этому, на них мало обращают внимание. Такой человек может спокойно почивать на лаврах, поскольку не поставил все на карту тщеславия. Решающее различие между ним и честолюбцем заключается в эгоистической социальной установке последнего, в его постоянном стремлении возвыситься. Все внимание тщеславного человека сфокусировано на предвкушении и приобретении. Сопоставим этого человека с таким, который, имея хорошо развитое социальное чувство, спрашивает: «Что я могу дать другим?» — и вы сразу увидите огромную разницу и в характере, и в его ценности.

Таким образом, мы приходим к тому, что люди поняли тысячелетие назад. Эта точка зрения выражена в знаменитом стихе Библии: «Давать — большее благо, нежели получать». Если мы поразмыслим о значении этих слов, вобравших в себя тысячелетний опыт человечества, мы поймем, что в них имеются в виду социальные установка и чувство. Готовность давать, оказывать услуги или помогать вознаграждается душевной гармонией, подобно золоту богов, которое возвращается к тому, кто его отдает.

С другой стороны, стяжатели, как правило, не знают покоя, поскольку их постоянно грызут мысли о том, чего им предстоит еще достигнуть, что приобрести, чтобы быть счастливыми. Во внутреннем мире стяжателя, который никогда не задумывается о нуждах и потребностях других, для которого чужое несчастье — радость, нет места приятию жизни и примирению с ней. Он требует безусловного подчинения других законам, диктуемым его эгоизмом. Он требует для себя особого положения в мире и претендует на то, что ему дано мыслить и чувствовать по-особому. Его неудовлетворенность жизнью и самоуверенность подлежат такому же осуждению, как и другие черты его характера.

Есть и другие, более примитивные формы тщеславия; его проявляют те люди, которые стремятся выделиться необычной или щегольской одеждой, кто навешивает на себя вызывающе много украшений точно так же, как первобытные люди старались привлечь к себе всеобщее внимание, воткнув в волосы особо длинное перо, полученное за какие-то заслуги. Есть немало людей, для которых самое большое удовольствие — всегда быть одетым красиво и по последней моде. Различные украшения, которые носят эти индивидуумы, суть не что иное, как боевые знамена их тщеславия. Иногда это тщеславие выражается эротическими эмблемами или татуировкой.

В таких случаях у нас создается впечатление, что данный индивидуум стремится привлечь к себе внимание, однако единственный способ, каким он способен это сделать — бесстыдство. Некоторым бесстыдное поведение дает чувство собственного величия и превосходства над окружающими; другие для того, чтобы приобрести такое чувство, становятся черствыми, жестокими, упрямыми или нелюдимыми. На самом деле эти индивидуумы могут быть не грубыми, а мягкими, и их внешняя резкость — только поза. Такая внешняя бесчувственность, а на деле — отрицательное отношение к социальному чувству, особенно характерна для мальчиков. Индивидуумы, чьим движущим жизненным мотивом является подобное тщеславие, которые желают играть такую роль, при которой они торжествуют, а все остальные страдают, были бы оскорблены, если бы мы попытались воззвать к их высшим идеалам. Такой призыв только подкрепил бы их социальную установку. Всем нам известны случаи, когда родители заявляют ребенку, что своим плохим поведением он заставляет их страдать, а ребенку эти чужие страдания только внушают чувство собственного превосходства над ними.

Как мы уже говорили, тщеславие любит скрываться под маской. Тщеславные люди, которым хотелось бы управлять другими, сначала должны поймать их, чтобы привязать к себе. Поэтому нам не следует позволять обмануть себя наружному доброжелательству, дружелюбию или демократичности. Нам нельзя также позволить себя одурачить и заставить поверить, будто такой человек на самом деле не агрессивный завоеватель, желающий очередными победами подкрепить свое чувство собственного превосходства. Первая фаза его тактического маневра — убедить жертву в своей доброжелательности и усыпить таким образом ее бдительность. В первой фазе — фазе дружеского сближения — мы легко можем поверить, что агрессор преисполнен социального чувства. На второй стадии маска спадает, и мы осознаем наше заблуждение. Такие люди всегда нас разочаровывают. Мы могли бы сказать, что они двуличны, но на самом деле лицо у них только одно — выражающее показное дружелюбие, которое в конечном счете оказывается ложным.

Такой стиль жизни может даже стать чем-то вроде спорта: ловлей друзей. Нам могут выказывать величайшую преданность. Эти люди с теплым чувством говорят о человечестве и, кажется, делом доказывают свою любовь к себе подобным. Однако их благодеяния, как правило, настолько показные, что они настораживают любого, кто обладает реальными знаниями о природе человека. Итальянский криминалист-психолог однажды сказал: «Когда человек кажется даже слишком хорошим для нашего мира, когда его филантропия и гуманизм достигают значительных масштабов, нам следует быть бдительными». Разумеется, этот принцип следует применять с осторожностью, однако в его разумности нет причин сомневаться.

Как правило, подобный тип личности легко распознать. Угодничество никому не доставляет удовольствия; вскоре оно начинает причинять неудобство, и мы настороженно относимся к тем, кто пытается к нам подольститься. Мы чувствуем необходимость посоветовать честолюбцам избегать такого подхода — лучше поискать другой метод и более надежные приемы!

В заключение мы представим еще один случай, демонстрирующий все уже описанные нами проявления тщеславия и в то же время дающий нам возможность понять еще одно явление, в котором тщеславие играет заметную роль, — а именно преступность. В данном случае речь идет о брате и сестре. Брат, который был младшим из двоих детей, считался бесталанным, в то время как его старшая сестра слыла чрезвычайно одаренной. Когда брату оказалось больше не под силу быть с нею наравне, он сошел с дистанции. Хотя все старались убрать с его пути всяческие препятствия, он отошел на задний план. Он нес на себе тяжелое бремя — необходимость признать, что он ни на что не пригоден. С самого раннего детства ему внушали, что его сестра всегда с легкостью сумеет преодолеть любые трудности, а он способен только на пустяки. Таким образом из-за преимуществ, которые имела его сестра, люди неправомерно считали мальчика неполноценным.

Сгибаясь под бременем этого непосильного груза, он пришел в школу. Здесь он проявил себя типично для ребенка с пессимистическими наклонностями, который стремится любой ценой скрыть свою бездарность. По мере того как он взрослел, у него появилось желание перейти на положение взрослого и тем самым покончить с необходимостью и дальше играть роль глупого мальчишки. В четырнадцать лет он много времени проводил в обществе взрослых, однако глубоко укоренившееся чувство неполноценности не давало ему покоя и заставляло размышлять о том, как подостовернее исполнить роль взрослого мужчины.

Он попал в компанию проституток. Тратил на них все свои деньги, однако его желание играть роль взрослого не давало ему просить деньги у отца. Поэтому мальчик стал красть их у него. Эти кражи его нисколько не тревожили, он считал, что имеет полное право распоряжаться отцовскими деньгами. Так продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день перед ним не возникла перспектива полного провала в школе. Провалиться — значило показать недостаток умственных способностей, а выставить это на всеобщее обозрение он не смел.

В этот момент его вдруг стали терзать угрызения совести и раскаяние, которые создавали непреодолимую помеху его учению. Теперь положение мальчика улучшилось: в случае провала у него была бы отговорка — его мучило раскаяние, а в таком положении учеба не пойдет на ум никому. Мощный отвлекающий фактор мешал ему в работе и заставлял думать о посторонних вещах. Так проходил целый день; наступала ночь, и он отправлялся спать, считая, что старался учиться, хотя на самом деле он уделял работе крайне незначительное внимание. То, что происходило после этого, также помогало ему играть свою роль.

Ему приходилось рано вставать. В результате он весь день чувствовал себя усталым и разбитым и не мог обращать на работу никакого внимания. Разве могла теперь идти речь о том, чтобы сравниться с сестрой! Для постороннего взгляда виной тому была не его неспособность, а его глубокое раскаяние, угрызения совести, которые не давали ему покоя. Наконец-то он был защищен со всех сторон и совершенно неуязвим: если бы он провалился, это можно было объяснить смягчающими обстоятельствами и никто не мог бы сказать, что у него не хватило способностей. Если бы он выдержал экзамен, это бы доказало, что он мог сделать это с самого начала, и те, кто считал его бездарным, были бы не правы.

Когда мы видим такие хитрости, то можем быть уверены, что в их основе лежит тщеславие. В рассмотренном случае мы видим, что человек может заняться даже таким опасным делом, как мелкие кражи, чтобы не быть уличенным в мнимом, а не действительном отсутствии способностей. Честолюбие и тщеславие провоцируют в жизни такие трудности и уловки. Они убивают всю откровенность, все истинные удовольствия, всю истинную радость и счастье жизни. И все ради того, что при ближайшем рассмотрении оказывается чистейшей воды софизмом.



Страница сформирована за 0.62 сек
SQL запросов: 191