УПП

Цитата момента



Полдень, лето, ветерок,
От руки отплыл малек.
Сверху небо голубое,
А душа моя — с тобою!
Каждый день.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Лишить молодых женщин любой возможности остаться наедине с мужчиной. Девушки не должны будут совершать поездки или участвовать в развлечениях без присмотра матери или тетки; обычай посещать танцевальные залы должен быть полностью искоренен. Каждая незамужняя женщина должна быть лишена возможности приобрести автомобиль; кроме того будет разумно подвергать всех незамужних женщин раз в месяц медицинскому освидетельствованию в полиции и заключать в тюрьму каждую, оказавшуюся не девственницей. Чтобы исключить риск каких-либо искажений, необходимо будет кастрировать всех полицейских и врачей.

Бертран Рассел. «Брак и мораль»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4097/
Белое море

 

Время шло. Ни один из учеников не был постоянно сосредоточен. Одним из существенных качеств тренера является то, что вне зависимости от того, какими скучными или глупыми ни были бы возражения, он чрезвычайно внимателен. Кажется, что он не только слышит слова, но и понимает их латентный эмоциональный смысл и тенденции. Вопросы и возражения возникают вновь и вновь. Некоторые дремлют, большинству надоело бесконечное обсуждение тривиальных проблем.

- РАССУДОЧНОСТЬ! ДА, РАССУДОЧНОСТЬ, - кричит тренер. Он поворачивается к доске и проводит посередине горизонтальную линию. Внизу доски он пишет слово "рассудочность". - Это - одна из низших форм не-переживания, - говорит он и пишет слово "не-переживание" под линией в правом углу. - Все вы живете рассудочно, следовательно - в сфере не-переживания.

- Но что нам с этим делать? - спрашивает Лестер, высокий молодой человек лет двадцати.

- Не пытайтесь ничего делать. Ничего-не-делание наверняка сработает, но вы этого еще не понимаете. В действительности, в своих ошибочных усилиях достичь реальных переживаний вы иногда поднимаетесь на несколько более высокие уровни не-переживания: решение… надежда… помощь.

Он пишет эти слова над словом "рассудочность", но ниже горизонтальной линии.

- А что выше линии? - спрашивает Лестер.

- Выше линии находятся пережитые переживания.

Первый шаг над линией, первая реальная форма переживания - это приятие. Если вы хотите выйти из сферы не переживания, надо перестать рассуждать, принимать решения, надеяться и принять что есть. Ни больше, ни меньше. Принять что есть. Когда вы это делаете - включается лампочка переживания. Если нет - она выключена.

- Мне кажется, - говорит Лестер, - что любое переживание - это переживание. Что такое не-пережитое переживание?

- Поскольку все, что вы делали десятками лет, - это непереживание переживаний, то разницу объяснить трудно. Я понимаю. Давай, например, представим, что ты занимаешься любовью с женщиной.

- Давай.

- И ты рассуждаешь.

- Ох, Иисусе!

- Ты размышляешь о том, думает ли женщина, что ты ее ебешь, или это ты думаешь, что она это думает. Пока ты размышляешь, переживаешь ли ты свое переживание? (Нервный смех.)

- Совсем не то, что я хотел бы переживать.

- Затем ты передвигаешься на следующий уровень. Ты решаешь заняться любовью с показной страстью, но без словесного общения. Пока ты решаешь, ты переживаешь?

- Нет.

- Ты надеешься, что она достигнет оргазма. Пока ты надеешься, ты переживаешь?

- Нет.

- Нет. Наверняка также, что с каждой секундой, пока ты надеешься, вероятность оргазма уменьшается. Наконец ты решаешь пустить в ход свою замечательную сексуальную технику, свежепочерпнутую со страниц пятьдесят девять - сто сорок восемь "Радостей секса", и помочь своей подружке достичь оргазма. Пока ты занят помощью, ты переживаешь?

- Нет, когда я думаю о помощи. Но когда я действительно помогаю, это может быть прекрасно.

- Это может быть, Лестер. И если это так, то это так, потому что ты вышел за надежду, перестал надеяться и начал просто быть с женщиной, а не верить, решать, надеяться и помогать. Ты понял?

Лестер молчит несколько секунд.

- Конечно, я это понял. Но если просто быть с женщиной - это из сферы переживания, то я хочу заявить, что я иногда жил в сфере переживания.

- Это возможно, Лестер. Определенно, одна из причин, по которой секс так притягивает мужчин и женщин, та, что здесь возможны оживляющие переживания, убитые почти во всех других сферах. Но не придавайте этому значения. Большинство из вас никогда не переживало еблю.

Большинство из вас, жоп, не еблось с шестнадцати лет. Мне все равно, сколько раз вы перепрыгивали из одной постели в другую. Вы ебетесь в уме. Одна из причин, по которой жопы стремятся к новым связям, та, что они не способны получить полного удовлетворения с одним человеком и думают, что, может, получится с двадцатью.

Проблема в том, что иногда вам удаются действительно ценные переживания - прекрасные" разделенные любовные переживания, - и что вы делаете? Вы используете их для убийства любых потенциальных подобных переживаний. Вы берете этот прекрасный разделенный опыт и кладете его в серебряную коробочку. Каждый раз, когда жизнь приносит вам что-либо подобное, ваш жопный ум говорит вам: "Ух! Это должно быть так же хорошо, как и то, что лежит в коробочке. Вот мы посмотрим!" Вы открываете коробочку и смотрите. Вы тратите столько времени на сравнения, что никогда не переживаете того, что происходит сейчас и здесь.

- Я понял, к чему ты клонишь, - говорит Лестер, улыбаясь, - но разве жизнь не является смесью переживания и не-переживания?

- НЕТ! НЕТ, будь ты проклят! Кто когда-нибудь слышал про слабо пережитую боль в заднице? Ты либо чувствуешь ее, либо нет.

Смотри. Вот другие виды переживаний, кроме приятия. Следующее - это присутствие, или наблюдение, - и Дон пишет эти слова над словом "приятие". - Дальше - участие, или разделение, и, наконец, то, что мы называем "сотворение". Не думайте обо всем этом сейчас. Все это из сферы полностью пережитых переживаний. Это все, что вам сейчас надо знать.

Теперь, если ввести шкалу на сто делений, то можно сказать, что рассуждение - это минус восемьдесят по шкале не-переживания. Решение - это минус двадцать. Надежда - минус десять и помощь - минус пять. С другой стороны, приятие - это, скажем, плюс пять и сотворение - плюс сто. Поняли? Как нам теперь перейти от минуса к плюсу?

- Через ноль, - быстро отвечает Лестер.

- Правильно! Через ноль. Вы должны пройти через ничто, - Дон пишет слово "ничто" на горизонтальной линии. - Вы должны пройти через ничто. Я хочу, чтобы вы поняли: либо переживание, либо не-переживание. Либо плюс, либо минус. Лампочка либо включена, либо выключена. И чтобы попасть из не-переживания в переживание, вы должны пройти через ничто.

Сэнди поднимает руку.

- Так, - говорит он, хмурясь, - ты настаиваешь, что если этот тренинг научит нас перестать пытаться измениться, то мы изменимся.

- Не то, Сэнди, - говорит тренер и отхлебывает из своего термоса. - Я уже говорил, что вы ничего не получите от этого тренинга, ничего не изменится. Как говорится в наших проспектах: "Целью ЭСТа является трансформация вашей способности переживать жизнь, чтобы ситуации, которые вы пытаетесь изменить, прояснились в процессе самой жизни".

Я предупреждал, что "трансформация" не означает "перемена". В этом контексте это означает нечто вроде "трансмутации": или "изменения субстанции" вашей способности переживать жизнь. Перемена включает только изменение формы.

Мы говорим о чем-то таком же радиикальном, как разница между плюс единицей и минус единицей. Переход от минус одного к плюс одному - это поворот на сто восемьдесят градусов.

Это - трансформация вашей способности переживать жизнь. И чтобы попасть из минус одного в плюс один, вы должны пройти через ничто.

- Я думаю, что семантические различия не так уж важны. Важно, что мы можем надеяться на перемены.

- Нет, я не хочу, чтобы вы надеялись на перемены! Я не хочу, чтобы вы менялись. Вы хороши такими, какие есть. Оставайтесь в зале и берите, что получите, а потом сможете сказать, перемена это или нет.

Наши ягодицы болели, наши плечи болели, животы урчали, мочевые пузыри надувались, мы начинали чувствовать, что если еще раз услышим слово "переживание", то попросим слова и заорем. Как проклятый тренер может столько говорить? Почему я не могу выкурить сигаретку? Сколько это может еще продолжаться? Они что, нарочно сделали стулья такими неудобными? Почему бы всем нам, жопам, не согласиться со всем, что говорит Дон, и не устроить перерыв?

- …Энди, расскажи мне о чем-нибудь, что ты действительно знаешь, - просит тренер.

- Я знаю, как боксировать, - говорит Энди, коренастый молодой человек лет двадцати.

- Отлично. Как ты боксируешь?

- Встаю в стойку, поднимаю перчатки, слежу одновременно за корпусом и руками противника. Потом…

- Отлично. Но как же ты боксируешь?

- Держу левую у лица, вот так, правую чуть ниже. Потом… боксирую.

- Но это я и хочу знать - как боксировать?

- Я могу дать урок.

- Но как я буду боксировать?

- Слишком долго объяснять.

- Сколько? (Тишина.)

- Несколько лет.

- Я-то думал, что ты действительно знаешь, как боксировать, а тебе, оказывается, надо несколько лет, чтобы объяснить.

- Может, и больше.

- Спасибо, Энди (аплодисменты). Я хочу, чтобы вы рассказали мне о том, что вы действительно знаете. Таня?

- Я знаю, как петь, - говорит Таня.

- Отлично. Расскажи мне, как поют. Таня смотрит на тренера.

- Ты открываешь рот, - нет, - вот так, - и Таня приятным сопрано поет две первые фразы "Аве Мария". - Вот так поют. (Все громко аплодируют.)

- Отлично, - говорит тренер, - но как ты поешь?

- Я не могу объяснить словами.

- Ты хочешь сказать, что ты это знаешь и не можешь объяснить?

- Только не пение.

- Спасибо, Таня. Джед? (Аплодисменты Тане.)

Джед - полный пожилой человек в мятом пиджаке.

- Я знаю, как ходить.

- Отлично, расскажи, как ходят.

- Примерно так, - говорит Джед и ходит вперед и назад по проходу.

- Я вижу, но как ты ходишь?

- Сперва поднимаю одну ногу, потом другую.

- Отлично, но как ты ходишь?

- Поднимаю левую ногу, сгибаю колено, переношу вес, ставлю снова на пол (Джед очень внимательно изучает свои ноги), закрепляю, начинаю сгибать правое колено…

- Хорошо, но как ты ходишь?

Джед смотрит на тренера: - Я показал.

- Я видел, как ты ходил, но я хочу знать, как ходить.

- Я говорю: "Поднимаю левую ногу… "

- Но как ты поднимаешь левую ногу?

- Иисусе, я не знаю как.

- Я-то думал, что уж это ты знаешь.

- Знаю, черт подери, но как об этом сказать?

- Спасибо, Джед (аплодисменты). Кто еще? Билл?

Билл - разбойничьего вида мужчина с пышными усами и копной волос. Он улыбается.

- Что ты знаешь? - спрашивает тренер. - Я знаю, как быть жопой. (Смех.)

- Отлично, - говорит тренер, - расскажи, как быть жопой.

- Вступить в разговор с тренером. (Смех.)

- Но как быть жопой?

- Нет проблем, будь собой! Дон тоже улыбается:

- Но как мне быть жопой?

- Я сказал, будь собой.

- Нет, Билл, это не работает. Так уж получается, что когда становишься собой, прекращаешь быть жопой. Но спасибо, что поделился. (Аплодисменты.)

- Смотрите, когда вы действительно что-то знаете с полной уверенностью и надежностью, то вера в это, чувства, размышления совершенно ни при чем. Вы просто знаете. Вера, мысли и чувства не нужны, и слова неадекватны.

В терминах уверенности мы делаем первый шаг к чему-то надежному, когда уходим от верований и чувств и просто наблюдаем. Когда вы выходите на уровень наблюдения, вы достигаете уровня, который мы называем реализацией - это когда вы говорите "ага"… Рик, давай, встань, бери микрофон.

Рик, невысокий плотный человек, одет в бутсы и ярко-пурпурную рубаху. Он говорит с явным раздражением.

- Эх… как держать эту дрянь? Так? Вы меня слышите? Я… приехал из Эль-Пасо, Техас, на этот тренинг, и будь я проклят, если я понимаю, что происходит. Вы, ребята, порете такую чушь, я ничего подобного не слыхал. Что за чертовщина - все эти уровни переживания и уровни уверенности? Что это за чертовщина - не знать, как ходить? Как я понимаю, во всем, что тут говорили, столько же смысла, как в твоих словах. Хотя и немного. Как я понимаю, верить во что-нибудь, или думать о чем-нибудь, или делать что-нибудь лучше, чем сидеть здесь, глазеть по сторонам и ждать какого-нибудь дурацкого "ага"! (Смех и аплодисменты.}

- Я понял, Рик, - говорит тренер, - мы говорили об уровнях уверенности, верно?

- Будь я проклят, если понимаю, о чем ты говорил.

- Что ты делаешь?

- Я развожу скот. У меня тысяча голов лучшего в Западном Техасе крупного рогатого скота.

- Отлично. Давай предположим, что я верю, что разведение скота на убой нормально.

- Мне наплевать, что ты думаешь.

- Я сказал: предположим, что я верю. Следующим уровнем уверенности будет то, что разводить скот - плохо.

- Мне все равно насрать.

- Правильно. Поэтому я и собираюсь написать губернатору Техаса донос на тебя.

- Желаю удачи, - говорит Рик с ухмылкой, - губернатор Техаса бьет за неделю больше скота, чем я за год. (Смех.)

- Я чувствую, что убивать скот - жестоко.

- Чувствуй, что хочешь.

- Теперь, Рик, что будет, если я перестану верить, думать, делать и чувствовать и просто приеду к тебе на ранчо посмотреть?

- У тебя появляется здравый смысл.

- Правильно. А теперь посмотри на диаграмму уровней уверенности.

Рик глядит на левую доску, на которой обозначены уровни уверенности: "верить", "думать", "делать" и "чувствовать" под горизонтальной линией и "наблюдение", "реализация", "уверенность в не-знании" и "естественное знание" - над ней. Список аналогичен написанной на другой доске диаграмме уровней переживания.

- Да, я вижу.

- Вот о чем она говорит. Чем выше мы поднимаемся по шкале, тем надежнее наше знание. Высший уровень уверенности - это естественное знание. Так, Джед знает, как ходить, а Таня - как петь. И ты видишь, - что низшая форма уверенности лежит в сфере веры.

- Наверное, зависит от веры?

- НЕТ, жопа, ВСЕ верования - это наименее надежная форма знания. Вера представляет собой неуверенность. Люди верят в Бога, так как не имеют реальных сведений о нем. Где есть естественное знание Бога, нет нужды в вере. Высшая форма уверенности - это когда ты знаешь что-то настолько естественно, определенно, что не можешь описать словами.

- Да, я понял, - говорит Рик, - поэтому мне и казалось, что все эти разговоры - один навоз.

- Это навоз. Все, что я говорю, - навоз. Я ведь несколько раз предупреждал, не так ли?

- Ну да?

- Я говорил, что не верю ни одному своему слову.

- Зачем же тогда говоришь?

- Зачем ты перекачиваешь грязную воду из пруда в стойло?

- Чтобы вычистить говно.

- Понял теперь? Поэтому я и лью на вас слова, жопы.

- Хорошо, сейчас мы устроим процесс, а после этого будет перерыв. (Волна стонов и отдельные аплодисменты.)

Сперва я расскажу, как делать процесс, а после этого вы его сделаете. Я хочу, чтобы вы слушали внимательно, НО НЕ НАЧИНАЙТЕ, ЖОПЫ, НИЧЕГО ДЕЛАТЬ. Понятно? Хорошо. Сначала я дам инструкцию снять очки и контактные линзы, положить все предметы на пол и сесть поудобнее, не перекрещивая рук и ног. Я попрошу положить руки на бедра и закрыть глаза.

Потом я дам инструкцию "войти в свое пространство", что значит просто спокойно быть в своем уме, что бы это ни значило.

Потом я скажу: "Поместите пространство в пальцах левой ноги", - и, дав достаточное время, чтобы поместить пространство в пальцах левой ноги, я поблагодарю вас, сказав "прекрасно", "хорошо" или "спасибо".

Потом я попрошу "поместить пространство в левой лодыжке". Через пять или шесть секунд я скажу: "Хорошо, поместите пространство в левом колене". Такие инструкции и поощрения будут продолжаться до тех пор, пока вы не поместите пространство во всех частях вашего тела, в обеих ногах, корпусе, голове, обеих руках и плечах. Я также попрошу вас отмечать любые напряжения между глаз, в челюстях, на языке…

Еще минут пятнадцать тренер во всех деталях описывает процесс и отвечает на вопросы. Напряжение в зале начинает спадать. Люди потягиваются, зевают, потирают глаза и разминают запястья. Некоторые начинают шептаться.

- Эй! - кричит тренер. - Здесь нельзя разговаривать. Понятно? Заткнитесь! - и он продолжает объяснять.

Наконец процесс начинается. Мы сидим спокойно, глаза закрыты.

- Я хочу, чтобы вы поместили пространство в пальцах левой ноги… Хорошо… Поместите пространство в левой лодыжке… Прекрасно… Поместите пространство в костях левой стопы… Прекрасно… теперь поместите пространство в пальцах правой ноги… Прекрасно… Поместите пространство в костях правой стопы… Хорошо… Теперь поместите пространство в правой лодыжке… Хорошо… Поместите пространство в левое колено… Прекрасно… Поместите пространство в левую берцовую кость… прекрасно… теперь поместите пространство в правой голени… Хорошо… Поместите пространство в правую берцовую кость… Хорошо… Поместите пространство в правое колено…

Эффект громкого голоса тренера сначала отнюдь не расслабляющий, но, поскольку большинство учеников утомлены энергичными препирательствами с Доном, повторяющиеся инструкции и поощрения скоро оказывают гипнотическое действие.

Ученики, каждый по своему, погружаются в менее сознательное состояние. Раньше, чем через десять минут, когда тренер помещает пространство только в левое колено, раздается тихий женский плач.

Когда тренер добирается до диафрагмы и дает инструкцию следить за вдохами-выдохами, слышатся другие всхлипывания, погромче.

Позднее - ритмичный храп. Процесс идет, и в течение двадцати пяти минут тренер по-прежнему громким и интенсивным голосом помещает пространство и расслабляет мышцы на лбу, челюстях и языке. Женщина, которая плакала, перестает плакать, но всхлипывания другой все еще слышны. Мужской храп накатывается и откатывается, как океанский прибой.

После того как все тело исследовано, мышцы лица полностью расслаблены, ученики делают три глубоких вдоха и РАССЛА… А…А…А… БЛЯЮТСЯ на выдохе, тренер начинает читать длинную поэму в прозе - долгую декларацию самоутверждения, приятия жизни и расширения возможностей личности.

У меня все хорошо У меня всегда все было хорошо Я могу сделать все, что хочу Я могу быть всем, чем хочу Если это не причинит вреда другим Мне будет хорошо Я люблю и меня любят Я осознаю и принимаю это Я стремлюсь, и я достигну высшей Степени сознательности Это правильно …

Чтение продолжается минут пять. Когда процесс завершается, тренер просит нас воссоздать в уме зал и медленно возвращает нас к реальности. Когда мы открываем глаза, на платформе стоит Ричард. Он механически описывает расположение трех туалетов, хотя большинство из нас, несомненно, отыскало бы их, даже если бы они были тщательно замаскированы. В перерыве нельзя есть, и все ученики должны быть на своих местах ровно через тридцать минут. К своему изумлению мы обнаруживаем, что сейчас 16.05, то есть мы провели с тренером почти восемь часов! Неудивительно, что зады болят!

 

- Шарлотта? Встань, - говорит тренер после перерыва.

Шарлотта, очень молодая блондинка в джинсах и блузке, встает.

- Вот что со мной случилось во время этого процесса, - оживленно говорит она, - я вся расслабилась, совершенно отпустила себя, это было грандиозно. Когда ты вернул нас обратно, зал показался таким красивым! Я имею в виду ковер. Цвет ковра был просто потрясающим. Как будто поле травы, если ты понимаешь, что я имею в виду. Мне очень понравилось.

- Спасибо, Шарлотта (аплодисменты). Майк.

- Я говорю в первый раз, - произносит Майк глубоким голосом, - во время этого процесса со мной ничего не случилось. Напрасно потерянное время.

- Спасибо, Майк.

- Можно задать вопрос?

- Чуть позже.

- Хорошо.

- Спасибо. (Аплодисменты.) - Том?

Том - молодой человек, который ранее назвал тренера высокомерным мерзавцем.

- Было интересно, - говорит он, - я много занимался медитацией и должен признать, что все эти "перемещения пространства" привели меня в такое состояние, которого я обычно достигаю не раньше, чем через час глубоких дыхательных упражнений. Я просто удивлен. Было хорошо.

- Спасибо. (Аплодисменты.) Дженифер? Возьми микрофон.

Дженифер, полная женщина лет сорока с утомленным выражением лица.

- Знаете, это я плакала. Я не знаю почему. Я делала все, как ты говорил, и когда мы дошли до живота, и ты сказал "поместите пространство в животе", я внезапно заплакала. Это было смешно. Я понятия не имею, почему я плакала.

- Все в порядке, Дженифер, - говорит Дон, - выполняй инструкции и бери, что получишь. Ты сопротивлялась плачу?

- Нет. Это даже странно. Это был очень спокойный плач. Как будто ты нажал какую-то кнопку у меня на животе, и открылся какой-то кран. Это было странно.

- Спасибо, Дженифер. (Аплодисменты.) Тим? Возьми микрофон.

Тим, маленький лысоватый человечек в очках, говорит напряженным дрожащим голосом.

- У… сперва я хочу сказать, что мне страшно говорить. Я, - он прочищает горло, - испуганный говнюк (рассеянные аплодисменты). Но что касается процесса… как только ты сказал "войти в свое пространство", даже до того, как надо было поместить пространство в левой ноге, то есть в самом начале процесса, я почувствовал панику. Меня все время трясло. Я не поместил ни одного пространства… Я все время пытался взять себя в руки. Я ничего не боялся целый день. Это черт знает что! Я еле держу микрофон.

- Все в порядке, Тим. Позднее, сегодня и завтра, мы будем говорить о том, что делать с такими вещами. Ты научишься смотреть на свой страх, и он исчезнет. Но не хватайся сейчас за этот спасательный круг. Оставайся со своим переживанием. Я не думаю, что ты должен понять это прямо сейчас. Сейчас просто будь со своим страхом, наблюдай его, не борись с ним. Хорошо? Спасибо, что поделился. (Аплодисменты.) Катя?

- Со мной ничего особенного не случилось, - говорит Катя, высокая стриженая женщина, - но я хочу рассказать, что где-то в конце процесса со мной было переживание "ага!", - она улыбается, и некоторые смеются. - Это было во время помещения пространства в правую ягодицу, которая все время чертовски болела. Это самое яркое переживание за весь день. Я прикоснулась к своему телу и, действительно, прикоснулась к жизни.

- Спасибо, Катя. (Аплодисменты.) Дэвид?

- Я хочу знать, в чем цель процесса. - Ни в чем, - спокойно отвечает Дон, - это просто часть тренинга. - Я имею в виду, должны ли мы были увидеть свет? Или расплакаться? Или просто немного отдохнуть?

- Вы должны были следовать инструкции и взять, что получите. Что ты получил, Дэвид?

- Я ничего не получил, - говорит Дэвид, хмурясь, -но я, конечно, и не следовал инструкциям. Я все время думал, зачем мы это делаем, и еще думал о том, что хорошо бы поесть.

- Вот это ты и получил, Дэвид. Я понял, что ты понял, что ты не следовал инструкциям, думая, зачем нужен процесс, и мечтал о еде. Если ты хочешь прожить остаток своей жизни в уме, то давай, но если ты хочешь нечто пережить, то я предлагаю тебе начать с выполнения инструкций. Спасибо. (Аплодисменты.) Салли?

Обмен переживаниями продолжается. Очень странно видеть спокойную откровенность, с которой люди делятся своими переживаниями, так не похожую на столкновения с тренером до процесса и перерыва. Дон ли изменился или, может быть, мы?

- Вы прекрасны, - говорит Дон примерно через час, - однако существуют барьеры, не дающие вам переживать и выражать свое совершенство. Это первое положение.

Второе положение касается этих же барьеров. Положение простое - сопротивление ведет к усугублению. Если вы пытаетесь чему-то сопротивляться или что-то изменить - оно только крепнет. Единственный способ от чего-то избавиться - это позволить ему быть. Это не означает игнорировать.

Игнорирование - это форма сопротивления. Игнорирование тревоги или злобы - тот способ, которым жопы пытаются от них избавиться. Позволить чему-то быть - значит наблюдать это, прикасаться к этому, не делать усилий это изменить.

Третьему положению вы никогда не поверите, но мы и не хотим, чтобы вы верили. Положение такое - при воспроизведении переживания переживание исчезает. При полном воспроизведении оно исчезает. Дженифер? Встань.

- Ты говоришь, что попытка что-либо изменить усугубляет это. Но мне казалось, что люди должны контролировать свои эмоции. Разве это не означает сопротивление?

- ДА! И ты прекрасно знаешь, что это не работает. Весь мир веками пытается изменить вещи, и что? Сколько войн начиналось, чтобы положить конец войнам?

- Но если попытки контролировать вещи не работают, - медленно говорит Дженифер, - то почему же люди продолжают их делать?

- ПОТОМУ ЧТО ЛЮДИ - ЖОПЫ! - кричит тренер в лицо Дженифер. - Я знаю, что это звучит парадоксально, но попытки контролировать или изменять абсолютно гарантируют усугубление. Если ты злишься и начинаешь злиться на свою злость, твоя злость усугубится. Если ты, чувствуешь напряжение и пытаешься расслабиться, то будешь оставаться напряженным. Если у тебя болит голова и ты пытаешься избавиться от боли, голова будет болеть столько, сколько ты будешь продолжать эти попытки. Спасибо, Дженифер. (Аплодисменты.) Дэвид?

- Тогда я не понимаю, - говорит Дэвид, - как вообще что-нибудь меняется.

- Мы говорим не о переменах, - резко отвечает тренер, - мы говорим об усугублении. Если ты пытаешься изменить свою напряженность, ты можешь изменить ее форму, но напряжение усугубится. Тебе не удастся от него избавиться. Суть дела не изменится.

- Хорошо, - говорит Дэвид, - тогда я не понимаю теорию о том, как вещи перестают усугубляться.

- ЭТО НЕ ТЕОРИЯ, ЖОПА!

- А что это? Идея, положение, называй, как хочешь, но это или теория, или верование.

- Нет! Это ты можешь сделать из этого теорию или верование, а я этого не говорю. Я говорю слова "сопротивление ведет к усугублению", и это…

- Это положение веры, - говорит Дэвид, и его лицо вспыхивает.

- Это положение моего непосредственного опыта.

- Как это отличается от веры?

- Как ночь и день, жопа. Вера - это положение, которое НЕ ВЫТЕКАЕТ ИЗ ОПЫТА.

Христос умер и воскрес на третий день. Это тоже положение, но оно сегодня не имеет никакого отношения к чьему бы то ни было непосредственному опыту. Это верование.

- Хорошо. Ты можешь назвать свое положение идеей. Я все равно не понимаю, как, согласно твоей идее, что бы то ни было может перестать усугубляться.

- Очень просто - при воспроизведении переживания переживание исчезает.

- Что это значит?

- Для того чтобы воспроизвести переживание, надо полностью прикоснуться к нему, выстроить его элемент за элементом, и - парадоксально - оно исчезнет.

- Каким образом можно воспроизвести что-нибудь вроде напряжения? - Хорошо, я тебе расскажу. Сперва ты должен при коснуться к элементам напряжения. Ты не сможешь построить дом, пока не знаешь о дереве, кирпичах, гвоздях. Аналогично ты не можешь воспроизвести напряжение или другое переживание, пока не знаешь, из чего оно сделано.

- Напряжение - это не дом, это… абстракция.

- Нет. Это слово, которым люди описывают определенные переживания. Поскольку люди не знают своих переживаний, поскольку они живут в сфере не-переживания, они не знают ни одного из элементов напряжения.

- Хорошо. Мы вернулись к началу. Нельзя воспроизвести напряжение, не зная его элементов, а этих элементов никто не знает.

- Нет, ты опять не понял. Каждый переживал напряжение по крайней мере однажды, и мы хотим, чтобы он пережил его еще раз. Если он перестанет сопротивляться и начнет просто быть с ним, наблюдать его, то он как раз и воспроизведет переживание напряжения, и оно исчезнет.

- Немыслимо.

- Конечно, немыслимо. Я ничего другого и не говорил. Скоро ты будешь иметь возможность видеть, как люди один за другим будут выходить на эту платформу с напряжением, усталостью, головной болью. Я попрошу их пронаблюдать и воспроизвести свою усталость, напряжение, головную боль, и они исчезнут. Совершенно немыслимо. Полная чушь. Однако работает.

- Я поверю, когда увижу.

- НЕ ВЕРЬ, СКОЛЬКО БЫ РАЗ ТЫ НИ ВИДЕЛ, - кричит тренер в лицо Дэвиду, - переживи, если увидишь.

- Ясно, что я этого не увижу, поэтому семантические различия…

- ЕБАЛ Я ТВОИ СЕМАНТИЧЕСКИЕ РАЗЛИЧИЯ. Я говорю о РЕАЛЬНЫХ различиях, и только твоя жопная рассудочность не дает тебе этого понять.

- Я не собираюсь с тобой спорить, - говорит Дэвид и садится.

- Вы приспосабливаетесь, - говорит тренер, - здесь вы не можете победить. Никто, кроме меня, не может здесь победить. Кроме тех случаев, когда я вам позволю победить. Вам всем должно быть совершенно ясно, что вы - жопы, а я - БОГ. Только жопы спорят с Богом. Я могу разрешить и вам быть Богами, но только позже. Спасибо, Дэвид. Мария? {Аплодисменты.)

- Ты хочешь сказать, что когда сегодня утром мне хотелось вырвать, я должна была не сопротивляться, а рвать? - Когда ты почувствовала тошноту, ты, вероятно, впала в панику и попыталась что-то изменить, верно? -Да. - И что-то случилось? - Стало хуже. - СТАЛО ХУЖЕ. ЭТО УСУГУБИЛОСЬ, ЖОПЫ… Что случилось, когда я показал, как пользоваться пакетом? Мария секунду размышляет.

- Ну… меня постепенно перестало тошнить. - Прекрасно. Что ты пережила после того, как села? Мария снова молчит.

- Я отчетливо помню, какой чистой мне показалась внутренность пакета. Я также помню, что отметила, что пакет достаточно большой, чтобы вместить… все, что я могла дать… я также почувствовала, что им очень просто пользоваться… - Продолжай. - И… я больше не хотела рвать. (Тишина.)

- Она больше не хотела рвать. Вы знаете почему? Кто-нибудь из вас, жоп, знает почему? Чак? - Потому, что она была эмоционально потрясена, и злость подавила тошноту, - говорит Чак.

- ГОВНО, - рычит тренер. - Мария, ты злилась на меня?

- Нет, - отвечает Мария. - Нет. Тогда почему Марию вдруг перестало тошнить? Анджела?

- Потому, что… я думаю, я поняла, - неуверенно начинает Анджела. - Потому что когда она увидела, что пакет достаточно большой и она может им воспользоваться, и что - это кажется мне важным - тебе все равно, вырвет ее или нет, она могла свободно рвать. Она могла не сопротивляться.

- Да, - говорит Дон со странной мягкостью, - она могла не сопротивляться… - и вдруг кричит: - ОНА МОГЛА НЕ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ, ЖОПЫ! Она приняла это, прикоснулась к этому - и оно исчезло.

Он стоит в центре платформы и нейтрально глядит на аудиторию почти полминуты. - Спасибо, Анджела. Спасибо, Мария. Все громко аплодируют.

- Попытка изменить переживание усугубляет его. Воспроизведение переживания, приятие, пребывание в нем, наблюдение заставляют его исчезнуть. Это говно. Это чушь. Но работает. Да, Джери.

Джери - большой мужчина, который отстаивал свою веру в Бога: - Я обычно злюсь на людей, которые пытаются оттеснить других, главным образом меня. Злость в большинстве случаев оправданна, но сегодня утром я понял, что мне лучше не думать о правоте и не злиться.

В действительности, я очень хорошо научился это контролировать. У меня очень самодовольный босс, и когда он мне приказывает, мне хочется сказать, что это нечестно. Откровенно, мне хочется дать ему в зубы. Но вместо этого я говорю "да, сэр" и делаю то, что он хочет. Я, как бешеный, считаю вдохи-выдохи и думаю о выпивке. Злость взята под контроль. Когда она возникает, я успешно превращаю ее во что-то другое, что позволит мне потом не сожалеть о содеянном.

- И ты каждый раз пытаешься сопротивляться своей злости? - Конечно, - говорит Джери, - и у меня получается. - И твоя злость усугубляется? (Молчание.)

- Да… - неуверенно говорит Джери, - но не так, как… - ТЫ ПРАВ, БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ОНА УСУГУБЛЯЕТСЯ! ОНА БУДЕТ УСУГУБЛЯТЬСЯ ДО КОНЦА ТВОЕЙ ЕБАНОЙ ЖИЗНИ, И ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ! - Но я изменил ее, - настаивает Джери со смущенным видом. - Ты ее модифицировал. Но она осталась. Она не исчезла. - А что я должен делать? Разорвать начальника на куски?

- Перестань сопротивляться своей злости и начни наблюдать. Перестань пытаться от нее избавиться, будь с ней, прикоснись ко всему - физическим ощущениям, чувствам, отношениям.

- Какая от этого польза?

- Никакой, кроме той, что твоя злость, вероятно, исчезнет. -Ух.

- Смотри. Все вы знаете, что годами пытались изменить свою жизнь, и она НЕ ИЗМЕНИЛАСЬ. Что было, то и осталось. Дело не в вашей слабости, не в том, что вы плохо старались. Дело в том, что вы жопы, вот и все. У вас неправильный метод. Если вам что-то не нравится в себе или других, то все, что надо делать, - это просто наблюдать, переживать, прикасаться. Ты говоришь, что твой босс - раздражительный, самодовольный мерзавец? ПРЕКРАСНО! Замечательно! Посмотри, сколько специфических проявлений его раздражительности, самодовольства, мерзости ты сможешь обнаружить и пережить. Он тебя злит? Великолепно! Как именно? Что это такое - злость? Взвесь ее, измерь. Посмотри, какого она цвета. Посмотри, на какие мышцы она действует, какие вызывает ощущения в каких частях тела. Действительно прикоснись к своим ощущениям и чувствам, связанным с боссом. Ты знаешь, что случится?

- У меня заболит голова, - говорит Джери. (Смех.) - Это как раз то, что обычно бывает, правильно? - Это то, что всегда бывает. - А ты знаешь, что хочет сказать твоя голова? Она хочет сказать: "ПЕРЕСТАНЬ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ И ОБРАТИ ВНИМАНИЕ".

- Ты хочешь сказать, что босс перестанет быть самодовольным гадом?

- Ты перестанешь воспринимать его как самодовольного гада. Джери хмурится.

- Но ведь ты сказал, что именно к этому надо прикоснуться.

- Правильно.

- Но если мы к этому прикасаемся, то как мы можем перестать это переживать?

- Единственный способ перестать что-либо переживать - к этому надо прикоснуться. Это совершенно невозможный парадокс - если ты что-то полностью пережил, то переживание исчезнет и появится новое.

- Я никак не пойму.

- Это потому, что ты в своем жопном уме. Я не хочу, чтобы ты это понимал. Понимание - приз для дураков. Это надо попробовать и пережить. Ты можешь даже пере-пережить свою жопность.

Джери напрягается.

- Может быть, это ты - жопа, - говорит он.

- Отлично. А теперь прикоснись к своей злости. Смотри на то, что ты переживешь прямо сейчас.

- Ты - тупой фашист!

- ЭТО НЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ, ЖОПА! - Кричит Тренер, подходя к Джери. - ЭТО ВЕРОВАНИЕ! СМОТРИ! СМОТРИ НА СВОЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ! Я хочу, чтобы ты наблюдал и прикасался к тому, что ты сейчас чувствуешь.

- Я бешусь.

- Это ближе. Что именно ты сейчас чувствуешь?

Джери колеблется и, кажется, начинает себя исследовать.

- Мышцы напряжены, живот бурлит, и ты - фашист.

- Хорошо! Два переживания и верование! - говорит тренер.

Он стоит рядом с Джери и кажется маленьким по сравнению с ним.

- Какие мышцы напряжены?

- На руках и челюстях. На животе.

- Прекрасно. Где на челюстях?

- Вот здесь… вот эти, - говорит Джери и показывает возле уха.

- Хорошо. Где на животе?

- У… здесь, - говорит Джери и показывает повыше пупка.

- Сколько в глубину?

- Около двух дюймов.

- Хорошо. Это боль, тяжесть или что?

- Это… ух… просто чувство, напряжение.

- Хорошо. Опиши, что происходит с мышцами рук.

- Они все еще слегка напряжены.

- У тебя в руках две ебаные мили мышц! Где именно?

- В пальцах и вокруг плеч.

- Прекрасно. Расскажи точнее, какие ощущения у тебя в пальцах.

Джери шевелит пальцами. - Они… уже в порядке.

- Прекрасно, посмотри снова на живот. Опиши, что ты чувствуешь.

- Тяжесть выше пупка.

- Какой она величины?

- С мяч для гольфа.

- Сколько в глубину?

- Должно быть, два дюйма.

- Прекрасно. Какого она цвета?

- Цвета?

- Какого цвета тяжесть?

Джери долго стоит с опущенной головой, вглядываясь в себя.

- Нет, не могу сказать.

- Хорошо. Тогда скажи, какой величины тяжесть сейчас?

Джери колеблется.

- Она… ух… там ничего больше нет. Нет тяжести.

- Я вижу. Ты все еще чувствуешь злость?

Джери застенчиво улыбается.

- Нет.

- Ты все еще воспринимаешь меня как тупого фашиста?

Джери улыбается.

- Когда ты спросил, я почувствовал волну раздражения, но… в основном… нет. Фашист, может быть, но не тупой.

- Ты прикоснулся к своей злости, и она исчезла?

Секунду Джери неуверенно переминается с ноги на ногу.

Затем он трясет головой и усмехается: - Она явно исчезла.

- Что бы произошло, если бы я пять минут назад попросил тебя взять себя под контроль, превратить свою злость в миролюбие, раздражение - в любовь?

- Я бы сказал, чтобы ты заткнулся… я бы продолжал злиться…

- Стало бы хуже?

-Да…

- Спасибо.

Начинается наш второй процесс. Мы садимся, не перекрещивая рук и ног, и следуем инструкции по размещению пространства. Минут через двадцать постоянное фоновое бормотание наших умов - "иама-иама" в ЭСТ-терминах - затихает. Один или два человека плачут, некоторые спят. Мы расслабляем мышцы во лбу, челюстях, языке. Мы глубоко дышим. Мы слушаем длинную декларацию утверждения жизни, которую читает тренер.

Наконец нас просят представить себе идиллический пляж, на котором мы могли бы чувствовать себя совершенно свободно. Тренер помогает нам увидеть и почувствовать дюны, тростник, ракушки, теплоту песка, линию пены параллельно линии воды, голубое небо с облаками, кусочки дерева, раздавленную банку из-под пива, остатки костра, чаек, кружащихся над разлагающейся рыбой. Он помогает услышать крики чаек, шум прибоя. Включается запись с ритмическим шумом прибоя. Нас просят играть в любые приятные нам игры.

Наконец наступает долгожданный полуторачасовой перерыв на обед. Как школьники, которых слишком долго держал строгий учитель, ученики разбегаются по прилегающим к отелю улицам.

Сидя за столами различных ресторанов, рассеянных в окрестностях отеля, многие ученики кажутся несколько подавленными. Трудно сказать, что это - усталость ли после долгого дня или безмятежность, вызванная второй медитацией на наших "пляжах", или смутное подозрение, что все наши обычные застольные разговоры - это все не то, не то, не то…



Страница сформирована за 1.56 сек
SQL запросов: 191