УПП

Цитата момента



Бог есть, но он любит другую.
Господи, и тут облом!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



В этой жизни есть два типа людей: те, кто, входя в комнату, говорят: «А вот и я!», и те, кто произносит: «А вот и ты!»

Лейл Лаундес. «Как говорить с кем угодно и о чем угодно. Навыки успешного общения и технологии эффективных коммуникаций»


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4097/
Белое море

Во время всей этой процедуры мисс К. стояла спокойно, не мигая уставившись в пространство. Потом ее попросили сесть в кресло А, которое находилось ближе к автору, лицом к креслу В, что стояло ближе к доктору Г. Мисс К. села и стала пассивно ждать дальнейших инструкций.

Так как вся процедура была первой экспериментальной попыткой такого рода, то и доктору Г. и автору пришлось делать полные заметки (кроме того, не раскрывая своих намерений, автор извинился и под предлогом, что ему нужно исправить одну оплошность, вышел из комнаты и попросил вызвать мисс Ф., своего ассистента. Она уже работала с автором и была обучена полностью записывать экспериментальные процедуры автора, включая как слова, так и действия. Ее попросили спрятаться за штору, но так, чтобы она смогла все увидеть и стенографировать происходящее).

Автор медленно, отчетливо сказал мисс К.: “Я хочу поучить доктора Г. географии, — термин „пространственная ориентация" намеренно не упоминался, — и мне нужна ваша помощь. Вы должны делать точно то, что я скажу, и ничего больше, за одним исключением, — выделенные слова автор произносил с особой интонацией, слегка понижая голос. — Это исключение, — здесь уже слово „исключение" интонационно не выделяется, — состоит в следующем. Вы про себя отметите и запомните, когда я сделаю что-то, чего доктор Г. не сделает, и наоборот. Это вы будете выполнять отдельно от всего остального, что должны сделать, а завтра, когда вы выполните для нас с доктором Г. кое-какую печатную работу, эти отдельные воспоминания придут вам в голову, и вы включите их в ту печатную работу, которую выполняете, не сказав нам ни слова об этом.

Теперь же ваша задача состоит в следующем: вы должны сидеть там, где находитесь, беспрерывно, беспрерывно, беспрерывно, — это произносится с той же интонацией, с какой ранее было произнесено „за одним исключением", — совершенно не двигаясь. Доктор Г. и я будем наблюдать за вами. Знайте, что это кресло, — автор указывает на кресло А, — где вы находитесь, стоит здесь для вас, — указывает на мисс К., — а то кресло, — указывает на кресло В, — стоит там, но когда мы пойдем вокруг квадрата, я буду находиться здесь, а вы там, но вы знаете, что находитесь здесь, и вы знаете, что я стою там, и мы знаем, что то кресло (В) и доктор Г. находятся там, но он знает, что он стоит здесь, а вы — там, и что то кресло (В) находится там, а я — здесь, и он и я знаем, что вы и то кресло (В) находитесь там, в то время как вы знаете, что я нахожусь здесь, а доктор Г. и то кресло (В) находятся там, но вы знаете, что доктор Г. знает, что он находится здесь, а вы находитесь там и то кресло (А) стоит там, и что я, который находится здесь, фактически нахожусь там, и если бы то кресло (В) могло думать, оно бы знало, что вы находитесь там и что мы с доктором Г. думаем, будто мы оба находимся здесь и знаем, что вы находитесь там, хотя и думаете, что находитесь здесь, и, следовательно, трое из нас знают, что вы находитесь там, в то время как вы думаете, что находитесь здесь, но это я нахожусь здесь, а вы находитесь там, и доктор Г. знает, что он находится здесь, но мы знаем, что он находится там, но тогда он знает, что вы находитесь там, в то время как он находится здесь”.

Мисс К. внимательно слушала. Автор говорил все это медленно, выразительно, стараясь записать свои положения и дать записать их доктору Г. (позже оказалось, что его запись была весьма путаной и неполной, как и у самого автора, но, к счастью, мисс Ф. сделала полную и точную запись).

Вскоре доктор Г. уже не мог записывать любые выразительно высказанные заявления автора, поглядел на меловую отметку вокруг своих ног, проследил за ней, указывая пальцем, а потом взглянул на меловую отметку вокруг ног автора. Тот между тем продолжал: “А теперь, мисс К., сначала медленно, а потом ускоряя темп своей речи, объясните доктору Г., что, хотя он и думает, что находится здесь, а вы там, вы находитесь здесь, а он — там, даже если я думаю, что то кресло стоит там, а я нахожусь здесь, а вы находитесь там. И как только вы будете говорить это быстро, а доктор Г. начнет понимать, что находится здесь, а вы там, по-прежнему быстро говоря, медленно смените это кресло, — указывает на кресло А, — на то, — указывает на кресло В, — но удерживайте его внимание на своем объяснении о том, как каждый из нас может считать, что находится здесь, а сам находится там, или быть там и считать, что находится здесь, и потом, когда он увидит, что вы сидите там, а он думает, что вы находитесь здесь, тихо вернитесь на прежнее место, по-прежнему объясняя и даже посмеиваясь над тем, что он считает, что вы находитесь там, когда вы здесь, и потом не понимает, что вы находитесь там, в то время, как он считает, что вы здесь”.

Мисс К. приняла на себя ведение дела, говоря сначала медленно, потом все с возрастающей скоростью. Сначала доктор Г., а вскоре и автор прекратили попытки записывать быстрые высказывания, в которых слова “здесь” и “там” появлялись в различных комбинациях.

Почти в это же время автор заметил в глазах доктора Г. горизонтальный нистагм, а мисс К., по-прежнему быстро разговаривая, беспрерывно повторяя объяснение автора относительно слов “здесь” и “там”, осторожно перешла с кресла А в кресло В. Доктор Г. посмотрел на свой меловой круг, меловой квадрат автора и неожиданно закричал: “Вы сидите здесь, в этом кресле”, — на что мисс К. просто ответила: “Да, я сижу здесь, — и поменяла место, — в том кресле там” — и снова поменяла место.

Горизонтальный нистагм в глазах доктора Г. стал еще сильнее, он схватил кусок мела, поспешно перешел черту и нарисовал перед одним из кресел маленькую букву X, а перед другим — небольшую букву О. Автор правой рукой подал знак мисс К., левой показал на буквы Х и О и сделал ногой движение, как бы закрывая их. Мисс К. продолжала говорить, используя слова “здесь” и “там”, скользя между двумя креслами, садясь то на одно кресло, то на другое, и каждый раз закрывала буквы Х и О ногой, в то время как доктор Г. сказал: “Вы сидите в кресле X, нет, буква Х исчезла, но буква О находится там, поэтому вы сидите в кресле О, но О исчезло (мисс К. быстро переместилась), а Х — там, но Х исчезло, а О — здесь, и поэтому вы находитесь там”.

Нистагм в его глазах усилился, он пожаловался на головокружение, тошноту и головную боль. Эксперимент прервали, мисс К. очнулась и была отпущена, а автор намеренно начал обсуждать первоначальный вопрос о двойной пространственной ориентации при шизофрении. Постепенно головная боль, тошнота и головокружение у доктора Г. исчезли, он взял свою записную книжку, начал читать и, кажется, неожиданно вспомнил какую-то часть эксперимента. Он объяснил, что, слушая первоначальные инструкции автора о словах “там” и “здесь”, испытал огромное замешательство, когда же мисс К. взяла на себя ведение опыта и увеличила скорость речи, почувствовал головокружение, а потом комната начала вращаться перед его глазами. Он пытался остановить это, написав мелом буквы Х и О перед креслами, но, казалось, и они стали перемещаться и исчезать непонятным образом, хотя меловой круг и квадрат оставались на своих местах. Казалось, доктор Г. не понял, что мисс К. постоянно меняла кресла.

На следующий день мисс К. попросили описать свои воспоминания о вчерашней экспериментальной процедуре. У нее быстро возник произвольный транс, и она оставалась в бездействии. Ей дали команду вспомнить этот сеанс и сделали постгипнотическое внушение, чтобы она отпечатала на машинке свои воспоминания. Будучи в состоянии транса, женщина объяснила: “Я была настолько занята наблюдением за доктором Г. и вами и запоминанием всех этих „здесь" и „там", что вряд ли смогу что-нибудь вспомнить. Я просто сконцентрировалась на словах „здесь" и „там", которые произносились с разной интонацией и в разных сочетаниях, и почувствовала: то, что говорилось мне, и то, что говорилось доктору Г., произносилось с различной интонацией в вашем голосе. Когда вы впервые произнесли за одним „исключением", а потом сказали мне, чтобы я спокойно села в кресло и сидела там „беспрерывно, беспрерывно, беспрерывно" с той же интонацией, три раза подряд, я знала, что вы одно говорите доктору Г., а что-то другое — мне, и стала следить за интонацией, так как знала, что вы имеете в виду что-то особое”.

В состоянии бодрствования мисс К. легко отпечатала заметки автора и доктора Г., но явно впадала в состояние транса, когда ей приходилось вставлять в скобках различные примечания, как в записях автора, так и в записях доктора Г., произвольно пробуждаясь и продолжая печатать, не замечая, очевидно, вставок. (Много позже автору пришла мысль об искажении времени и его вероятной связи с произвольными трансами мисс К. и вставками в скобках. Вполне вероятно, что она вновь переживала в искаженном времени события предыдущего дня, несмотря на сделанные в трансе утверждения, что она не в состоянии что-либо вспомнить).

Мисс К. заметила неудачу доктора Г. при попытках вести запись, его отметки в виде букв Х и О, взгляды на меловой круг и на меловой квадрат и его явное замешательство, когда он возбужденно заявил, что она сидит в кресле А, хотя она в этот момент находилась в кресле В. Она отметила его замешательство в связи с появлением и исчезновением отметок Х и О, а также заметила его нистагм (мисс Ф., которая не могла этого заметить, обратила внимание на то, что доктор Г. размахивает руками, словно хочет сохранить равновесие. Это заметила и мисс К.).

Она также заметила, что автору трудно было делать записи из-за его напряженной концентрации на своей задаче, и правильно интерпретировала его указания на Х и О.

Отчет и запись мисс Ф. были вполне понятны, но доктор Г., несмотря на многократные попытки, не смог их прочесть, так как у него при чтении отчета тут же появились головокружение, тошнота и головная боль. Когда доктор Г. читал свою запись вместе со вставками в скобках, сделанными мисс К., у него возникли неожиданные и неполные воспоминания, например: “Правильно, она сменила кресло, только я не видел, как она это сделала”, и “она поставила ногу на букву X, вот почему та исчезла”. Однако вспомнить весь опыт целиком он не мог. После этого сеанса доктор Г. работал с больными шизофренией, у которых возникала измененная пространственная ориентация, и говорил, что их утверждения стали для них более понятными. Он также выражал большое сочувствие некоторым пациентам, которые жаловались на свои страдания в связи с изменившейся пространственной ориентацией. Можно добавить, что он не хотел, чтобы его гипнотизировали, но неоднократно спрашивал, был ли он загипнотизирован в тот раз. Автору казалось, что лучше дать уклончивый ответ, и каждый раз доктор Г. принимал такой ответ с удовольствием и готовностью. Вполне понятно, что его очень устраивала такая неопределенность.

Впоследствии опыт, полученный в эксперименте с доктором Г., был использован в работе с тремя другими испытуемыми, имевшими докторскую степень в области клинической психологии. Первый из них, мистер П. из Принстонского университета, питал личную неприязнь к автору, но был честным экспериментатором и не позволял личным чувствам вмешиваться в его работу. Он был склонен недолюбливать многих людей, но мы искренне сотрудничали с ним в экспериментальной работе.

Вторым субъектом была мисс С. из Смит-колледжа, которая очень интересовалась гипнозом, но почему-то никогда не хотела быть загипнотизированной; причину такого сопротивления она не могла объяснить даже самой себе. Она наблюдала, как другие впадали в состояние транса неожиданно для самих себя, просто наблюдая за наведением транса у добровольных испытуемых, и заметила автору, что она слишком осмотрительна и осторожна, чтобы позволить такому случиться с ней самой, а когда ее спросили, что она будет делать, если это все же произойдет, мисс С. ответила: “Одного раза будет вполне достаточно. Потом я постараюсь, чтобы это никогда больше не повторилось”.

Мистер Й. из Йельского университета некоторое время работал с Гуллом, много раз в ходе экспериментов у него пытались индуцировать транс, но всегда безуспешно. Гулл назвал его “невозможным субъектом”.

Возраст всех субъектов (включая и доктора Г.) составлял от двадцати семи до тридцати двух лет. С каждым из них отдельно автор обсудил проблему нарушения пространственной ориентации, которая наблюдалась у некоторых больных шизофренией, и потом предложил провести эксперименты по гипнозу, в которых один из них будет его испытуемым. Все они заинтересовались опытом, но хотели быть только наблюдателями.

Последовала точно та же процедура, что с доктором Г., за исключением того, что вместо слова “география” был использован термин “пространственная ориентация” (в случае с доктором Г. автор не знал точно, что мисс К поймет под “пространственной ориентацией”, но он точно знал, что она поймет игру “я здесь, а вы — там” и т. д.).

Другая разница была в том, что мисс Ф. уже прочла все отчеты для доктора Г. и была помещена так, что могла наблюдать за глазами испытуемых. Мисс К. были втайне сделаны гипнотические внушения о том, что она полностью забудет присутствие мисс Ф.

Результаты, полученные во всех трех случаях, были похожи на результаты процедуры, проведенной с доктором Г., с небольшими индивидуальными различиями. Никто из субъектов не воспользовался мелом, хотя он был у них под рукой, как и у доктора Г., который обозначил буквами Х и О, чтобы различать, кресла А и В. Каждый лично проверил сиденье у кресел, к которым автор приклеил буквы А и В. Мистер Й. по три раза проверил каждое кресло, в то время как доктор Г. просто принял на слово заявление автора. Мисс С. и мистер П. просто проследили за тем, как автор начертил мелом круг и квадраты вокруг их ног, а мистер Й. снова и снова принимался разглядывать эти круг и квадраты.

Процедура с доктором Г. заняла немногим более часа. Для мистера П., которого первым использовали в качестве испытуемого, оказались достаточными уже тридцать пять минут. Мисс С. была второй, и ей хватило сорока пяти минут, а мистеру Й. понадобилось лишь двадцать пять минут.

У всех троих наблюдался нистагм, мистер П. и мистер Й. движениями рук показали, что у них появилось головокружение, и мисс С. пожаловалась на чувство тошноты.

Никто из них не заметил, как мисс К. скользила от одного кресла к другому. Было отмечено, что мистер П. сначала рассердился на мисс К., а потом и на автора (это подтвердили запись мисс К. и стенограмма мисс Ф.: “сердится на меня”, “еще больше сердится”, “еще больше сердится на меня и доктора Э.”, “кричит на нас”, “взбешен” и “сердится на мисс К.”, “сердится все больше”, “действительно сердится на обоих”, “кричит на мисс К. и доктора Э.”).

Все заметили, что мисс С. неожиданно оглядела комнату в явном замешательстве и начала жаловаться на сильную головную боль и общее физическое недомогание.

Было отмечено, что доктор Й. постоянно двигал руками так, будто хотел удержать равновесие, в то время как его нистагм становился все сильнее. Потом он закрыл глаза и неподвижно встал, всем видом показывая, что у него возникло глубокое гипнотическое состояние транса.

Для доктора П. опыт кончился тем, что автор дал мисс К. знак к молчанию, подошел к нему и осторожно вывел из помещения, где проводился опыт. закрыл за собой дверь и возобновил разговор о пространственной ориентации в той точке, до которой они дошли в момент, когда была открыта дверь в помещение, где проводился опыт. Это переориентировало его во времени на тот момент, когда мы должны были войти в помещение для проведения эксперимента, и привело к пробуждению его из явного гипнотического транса с полной амнезией этого состояния. Взглянув на часы, автор заметил, что на дискуссию потрачено слишком много времени и эксперимент следует отложить на более позднюю дату, и мистер П. ушел в обычном состоянии бодрствования.

Ту же процедуру пробуждения использовали с мисс С. и мистером Й. Эти эксперименты проводились в один день, и все было устроено так, что у испытуемых не было возможности встретиться друг с другом в этот день.

На следующий день мисс К. и мисс Ф. отпечатали свои отчеты по каждому испытуемому. Автор прочел их, сравнил друг с другом и со своими воспоминаниями, и после этого они были на несколько дней отложены в сторону.

Однако на следующий день к автору пришла мисс С. с оригинальной жалобой на то, что, когда нужно было взять кое-какой материал из комнаты наблюдений, у нее неожиданно возникла какая-то непонятная боязнь. Ей было страшно войти в комнату, где проводился эксперимент, а когда она все же заставила себя открыть дверь, у нее появилась исключительно сильная головная боль. Ей хотелось бы знать, что случилось. Автор ответил, что она клинический психолог и только что описала явление, которое при желании могла бы изучить сама, тем более что ее головная боль исчезла, как только она закрыла дверь.

В конце недели каждому из испытуемых в отдельности дали прочесть отчет о двух других объектах эксперимента. Однако эти отчеты явно не дали им возможности вспомнить свой собственный опыт. Все трое решили, что вся процедура представляла собой очень интересный гипнотический эксперимент, и спросили, смогут ли они посмотреть его, если автор захочет его повторить. Всем троим вручили запись опыта с доктором Г. Еще не закончив чтение, они поняли, что обозначения “доктор Г.” относятся к доктору Говиндасвейми. Тогда они взяли другие записи и стали изучать их, чтобы угадать тех лиц, которые стояли за условными обозначениями, но безуспешно (каждому из них были даны инициалы в соответствии с названиями университетов, откуда они приехали). Только мисс С. пришла в голову мысль, что запись мистера П. напомнила ей о докторе М. (действительные инициалы мистера П.), но она не стала углубляться в этот вопрос.

Каждому из них была дана его собственная запись. Мистер П. прочел ее и заметил, что, вероятно, у него были бы такие же чувства, случись это с ним.

Единственным замечанием мистера Й. было: “Ну, этот приятель нашел хороший выход для себя из этой ситуации”.

Мисс С. прочла запись о себе один раз, потом прочитала снова с явной заинтересованностью и выражением возрастающего понимания на лице. Наконец она взглянула на автора и сказала: “Так вот что это. Не удивительно, у меня появилось это чувство страха и головная боль. Это запись обо мне”. С этими словами она вскочила со стула, выбежала в коридор и через несколько минут вновь вернулась: “Это все-таки обо мне, я уверена. У меня полная потеря памяти, но я боюсь этой комнаты. Головная боль появилась в тот же момент, когда я начала открывать дверь, и исчезла, как только я захлопнула ее. Я по-прежнему ничего не понимаю во всей этой истории, но убеждена, что этот отчет обо мне. — Потом, уже требовательно, она спросила: — Что вы собираетесь делать с моим страхом и головной болью?”

Автор ответил: “Я могу покончить с этим довольно просто, но мне хотелось бы сделать так, чтобы это оказалось для вас поучительным и полезным уроком”. — “Как это?” Вместо ответа автор снял телефонную трубку и попросил доктора Т. (мистера Й.) прийти к нему в кабинет. Когда он пришел, автор спросил его: “Вы не возражаете, если мы с вами покажем кое-что доктору У. (мисс С.)?”. Он охотно согласился, и все трое вышли в коридор и пошли в комнату для наблюдений. Тогда автор предложил всем войти в нее и спросил, не будет ли доктор настолько добр, чтобы войти первым. Доктор Т. охотно согласился, но войдя в комнату, сразу же впал в состояние глубокого транса. Сделав доктору У. знак встать так, чтобы ее не было видно, автор вошел в комнату, осторожно взял доктора Т. за руку, вывел его из комнаты и возобновил свои первоначальные рассуждения о пространственной ориентации, снова переориентируя его во времени относительно первого прихода в эту комнату. Доктор Т. пришел в себя с полной амнезией. Автор заметил, что сегодня ставить эксперимент слишком поздно, и все вернулись в его кабинет, где он вручил доктору Т. отчет о нем самом. Он вопросительно взглянул на автора, потом на запись, а затем с видом удивления и замешательства почти закричал: “Это я, это обо мне! — И добавил: — Это случилось в прошлый понедельник, и когда мы вошли в кабинет, я думал, что все еще понедельник”.

Доктор У. заметила: “А вот эта запись о мисс С. — обо мне. Когда я увидела подробное воспоминание доктора Т., и испытала те же явления. — Она сделала паузу, задумавшись, потом выбежала из кабинета и вскоре вернулась, спросив: — Почему теперь у меня нет страха и головной боли?”.

Ей напомнили, как раньше она заявила, что “позаботится” о том, чтобы этого с ней больше никогда не случилось. В результате ее собственное бессознательное помешало ей войти в ту комнату, где у нее непроизвольно возникло состояние транса так, как это сейчас произошло с доктором Т. Ее бессознательное поняло это, отсюда и ее “защитное чувство страха”. Потому она немедленно отправилась на поиски автора, хотя могла бы попросить помощи у другого врача. Таким образом, ее бессознательное опознало, что именно автор виновен в этом, и что его намек на то, что здесь нет ничего опасного, а есть возможность чему-то научиться, содержал в себе внушение. Следовательно, испытуемая с готовностью приняла совет автора о том, что ей, как клиническому психологу, будет полезно потратить несколько дней на обдумывание того, что с ней происходит. Все это означало, что ее страх и головная боль будут излечены.

Затем, когда доктор У. стала свидетелем такого подробного воспоминания у доктора Т., у нее бессознательно было вызвано ее собственное произвольное воспоминание, которое заставило ее броситься в комнату для наблюдений и войти в нее, не ощущая страха перед непроизвольным появлением состояния транса.

Затем возник вопрос о мистере П.. о котором доктор У. сразу же сказала: “Когда доктор М. читал отчет, он сказал, что, вероятно, вел бы себя точно так же, случись это с ним. Давайте позовем его и посмотрим, что будет дальше”.

Автор сказал, что после прихода доктора М. вручит каждому записи о них самих, попросив перечитать их, а сам сядет так, чтобы видеть номера страниц на записи доктора М. Автор попросил, чтобы доктор У. и доктор Т. переворачивали страницы так, как если бы они были заняты чтением, но при этом следили за выражением лица доктора М. Потом, когда автор будет откашливаться, доктор У. должна спокойно сказать: “Я — доктор У.”.

Доктор М. прилежно прочел запись о мистере П., и когда он дошел до того места, где мисс Ф. писала, что мистер П. “начал кричать на мисс К. и доктора Э.”, автор покашлял, и доктора У. и Т. сделали соответствующие замечания. Доктор М. резко вздрогнул, сильно покраснел и тоном полного изумления заявил: “Фу! Я, конечно, в этот момент был вне себя от гнева. Теперь все отчетливо всплыло в моей памяти. Всю неделю меня преследовало ощущение, что я узнал что-то, чего не знаю. Неудивительно, если я тогда заявил, что поступил бы так же, как этот приятель, оказавшись на его месте”.

Доктор У. сразу же взяла доктора М. за руку и повела к комнате для наблюдений. Она открыла дверь и попросила его войти в нее. Войдя, доктор М. огляделся и заметил: “Все правильно. Здесь это и случилось”, — и тут же начал вслух восстанавливать в памяти первоначальную экспериментальную обстановку.

Таким образом, доктор У. продемонстрировала, к своему собственному удивлению, что бессознательное знание, совместно с сознательным мышлением, предотвращало такое произвольное состояние транса, какое возникло у доктора Т. Она спросила, что случилось бы, если бы она вошла в комнату для наблюдений, прежде чем все вспомнила. Автор сказал: “У вас возникло бы произвольное состояние транса, вы бессознательно усвоили бы этот факт, а потом пробудились сразу же с недобрыми мыслями и чувствами по отношению ко мне, и потребовалось бы много времени, чтобы вернуть ваше расположение”.



Страница сформирована за 0.56 сек
SQL запросов: 190