АСПСП

Цитата момента



Если человек знает, чего он хочет, он или мало знает, или мало хочет.
Не слишком ли много вы знаете?

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Если животное раз за разом терпит неудачу, у него что-то не получается, то дальнейшее применение программы запирается при помощи страха. Теперь всякий раз, когда нужно выполнить не получавшееся раньше инстинктивное действие, животному становится страшно, и оно пытается как-нибудь уклониться от его выполнения. Психологи хорошо знают подобные явления у человека и называют их фобиями…

Владимир Дольник. «Такое долгое, никем не понятое детство»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера

Приятие — неприятие

Улыбаться — это не все

Карнеги говорит: улыбайтесь. И американцы улыбаются. Они улыбались и до него. Наверное, это совет для европейцев. Потому что нам, особенно тем, кому грозил ГУЛАГ или “тот свет”, было не до советов выходцев из Нового Света. У американцев есть еще и Уильям Джеймс, великий психолог, который говорил: “Мне весело, потому что я смеюсь”. В противовес распространенному мнению, что я смеюсь, потому что мне весело. И это было не литературной находкой, а легло в основу его труда по теории эмоций. И было это до Карнеги.

Мы за улыбку, даже в том случае, если это, выражаясь словами Сеченова, улыбка Гарибальди, когда его гонят за излишнюю любовь к Родине. Или даже тогда, когда улыбка — приправа к проданному товару. И уж тем более не против, когда улыбается вся нация. Улыбка, вне сомнений, нужна, чтобы располагать к себе людей.

Но Карнеги написал свой бестселлер до того, как в обиход вошел термин “приятие”. И очевидно, что та улыбка, о которой говорит Карнеги, это знак приятия человека. Я хочу с тобой общаться, ты мне приятен. А хмурое лицо — “к нам не подходи, к нам не подходи, к нам не подходи, а то зарежем!” или “но сурово брови мы насупим, если враг захочет нас сломать” — знак неприятия.

Итак, знаки неприятия и приятия. Опять конфликтогены и синтоны. Разберемся в них подробнее. Сначала знаки неприятия.

К ним в первую очередь относится, как уже говорилось,

Хмурое лицо

Или даже не хмурое еще, но слишком серьезное, сосредоточенное. Человек и хотел бы, чтобы с ним общались, и даже бывает, что, когда к нему с улыбкой обратятся, он тоже улыбнется и обрадуется нашему обращению. Но он привык не улыбаться, как американцы привыкли улыбаться. Так у нас “прилично”, так принято. Взглянем на наших людей в метро. Все хмурые, напряженные, озабоченные — к нам не подходи! Ну и не подходят. А то действительно если не зарежет, то заколет осуждающим презрительным взглядом. Как обдаст тебя презрением. Страшно же. Все смотрят не друг на друга, а в пространство между головами. А если и друг на друга, то как на недруга. Но люди сторонятся хмурых и серьезных. И все друг друга сторонятся. К кому скорее обратятся с вопросом о том о сем? К улыбающемуся. А к хмурому — нет. На хмурого взглянешь — и сам хмуришься. И мы, получается, нация хмурых.

Я отнес хмурость к конфликтогенам условно. Сразу, конечно, конфликта не будет. Но все-таки хмуриться — значит лить воду на мельницу напряженности. Пустячок, а неприятно (вот как!).

Люди хмурятся не только по инерции, но и из-за боязни контакта. Ну да, действительно, а вдруг провокация. Ему бы своего добиться, а потом не женится. А вдруг заманит, а потом убьет, а вдруг она окрутит, а потом посадит. Черный юмор, скажете? Черный, но не юмор, а страх. Мы нация запуганных. Перестанем наконец ими быть. Пусть не улыбка, а на полпути к улыбке — ненапряженное лицо. Вот бы хорошо датчик поставить, и коль скоро человек хмурится — небольшой удар электрическим током. Но разве это не удар током — вакуум вокруг, одиночество. Хватаешься за трубку при первом же сигнале телефона. Или выжидаешь сладостно четыре приличных гудка, чтобы не произвести впечатления одинокого и “ждущего не дождущегося”, чтобы кто-нибудь позвонил. Пусть воспоминание об этом сыграет роль отрицательного подкрепления вместо удара током.

Не хмурьтесь. Улыбайтесь — по Карнеги.

Молчание — знак несогласия

Вот мы входим в канцелярию за справкой. Как чаще всего ведет себя завстолом, к которому вы обращаетесь? Понятно, что чем-то люди занимаются всегда. Пишут, читают, перебирают бумаги, болтают по телефону, болтают ногами. И все это дела важные. А то они ими бы и не занимались. Так как же ведет себя заведующий столом? Правильно. Он продолжает заниматься тем важным делом, за которым мы его застали. Ест конфету. И болтает ногами. И не поднимает головы. Игнорирует нас. Дело важнее, чем человек. Такой он делает вид.

Но вот мы что-то спросили. Что же в ответ столоначальнида? Варианты разные. Она может сказать, например:

— Вы что, не видите, я занята? Или в лучшем случае назидательно:

— Я вижу, что вы стоите, но я не Юлий Цезарь, не могу делать сто дел, сейчас освобожусь и займусь вами.

Все это — применим уже известный нам термин — знаки неприятия. При этом человек может быть занят приемом другого посетителя, клиента. И вот он, демонстративно не отрываясь от разговора с этим клиентом, вас “не замечает”. Ведь он занят не бумагами, а людьми. Подождете. Мы и ждем. Только приятно ли это нам?

Но может быть и еще хуже. Разве не встречались вы, скажем, с продавцами, которые вообще не отвечают, когда к ним обращаешься? Они молчат. Они не согласны с вами общаться, разменивать золото своего молчания на высшую роскошь общения. “Так бы и врезал!” Стоп, на это и рассчитано. Вы возмутились, и вот вы уже возмутитель спокойствия. А она со своим олимпийским спокойствием выше вас. Мотив понятен. Так легко возвыситься, даже и усилий-то никаких не надо. Узнаете манипуляцию?

Игра в молчанку имеет и более мягкие проявления. Дается односложный ответ, вызывающий множество других вопросов, каждый из которых наталкивается на холодное раздражение, или вам говорят, не желая утруждать себя разъяснениями: “Посмотрите сами, что там написано”.

Итак,

ЗНАК НЕПРИЯТИЯ “НЕ ЗАМЕЧАТЬ ЧЕЛОВЕКА” (ИГНОРИРОВАТЬ ЕГО ПРИСУТСТВИЕ) — ДЕШЕВЫЙ КОНФЛИКТОГЕННЫЙ СПОСОБ САМОУТВЕРЖДЕНИЯ.

Демонстрация собственной значимости. Этот мотив требует нравственного осуждения. Вместо того чтобы добиться уважения к себе благодаря своей деятельности и интересу к своей личности, человек добивается внешних проявлений этого уважения по отношению к своему креслу, даже стулу. Что же должно произойти с самооценкой после такого проведенного психологического анализа? Понятно, она понизится. А этого ли вы добивались? Нет. Ну, так бред получается.

К тому же это полная бессмыслица и в плане внешних проявлений. Ведь они явно лицемерны, манипулятивны. Тут манипуляция на манипуляцию. Вы манипулируете — не обращаете внимания. Вами манипулируют — льстиво упрашивают, подчиняются, тихо (а потом и громко) ненавидя вас. Приятно ли вам уважение к вашему обшарпанному или даже фешенебельному столу (предмету мебели!), к вашей стойке, которая отделяет вас от просителя? К тому же и вы будете просителем в другой такой же конторе. Возвышаясь за счет другого с помощью знаков неприятия, человек может испытывать садистически-приятное чувство. Ну а садизм, если не считать его сексуально-игровые мягкие формы в садомазохистской паре, отвратителен.

А иногда знаки неприятия подаются для того, чтобы избавиться от лишней работы. Ты демонстративно не обратил внимания или нагрубил. Клиент ушел, и ты болтаешь себе дальше. Или таксист не поворачивает головы, даже когда вы ему даете деньги. Как бы знак нежелания разговаривать, а на самом деле цель манипуляции — не дать вам сдачу, показать, что в расчете.

Знаки неприятия подаются и дома. Чаше женами. Вот он пришел, чуть запоздав. Надо его поставить на место, вменив ему это в вину. Она и ставит его на место, как стул, и смотрит сквозь него. Или: ну что ты, как маленький, сам не можешь взять в холодильнике. Мужья реже играют в молчанку ради наказания или манипуляции. Они молчат, потому что сдерживаются. А жены молчат, чтоб вывести его из себя. Он и выходит из себя. А потом уходит в себя… и из дома.

Помни имя его

В ряду знаков неприятия и просто невнимательность, рассеянность, вы не очень вслушиваетесь. Это и в принципе раздражает, но хуже, если из-за этого вы не запомнили имя нового человека, назвали его не “Павел Иванович”, а “Петр Иванович”, а то и хуже — “Петр Ильич”. Или не называете никак, а общаетесь безлично, не желая показать, что забыли имя. Но ведь забыли же вы имя, не запомнили, значит, этот человек вам не очень интересен, — знак недостаточного приятия. В таких случаях раздраженный собеседник иногда напоминает вам свое имя. Да-а… пустячок, а неприятно. Карнеги мудро подмечает, что

ДЛЯ КАЖДОГО ЧЕЛОВЕКА НАИБОЛЕЕ ПРИЯТНОЕ СЛОВО — ЭТО ЕГО ИМЯ.

Так запоминайте имена сразу, не допускайте таких знаков недостаточного приятия. Это просто: повторите про себя несколько раз, отойдите в сторонку, запишите, прислушайтесь к речи других, они могут назвать человека в разговоре. Наконец, извинившись, переспросите.

Увеличение психологической дистанции

Это тоже знак неприятия. Например, отказ от предлагаемой услуги (такой, в которой вы явно нуждаетесь) означает: я не хочу с вами связываться. Отказ от предлагаемого совместного действия, деятельности. Отказ от предложения сблизиться. Скажем, человек называет вас уже только по имени, а вы его продолжаете называть по имени-отчеству (при том, что вы ровесники). Он уже перешел на “ты”, а вы упорно обращаетесь к нему на “вы” или даже поясняете, что хотели бы остаться в официальных отношениях. Знаки нежелательности дальнейшего контакта: поглядывание на часы, собирание портфеля, бумаг. Прерывание контакта “неотложными делами” — набор номера телефона, и если абонент ответил — переключение на разговор по телефону. Выбор здесь большой. Можно чистить ногти, что-то записывать, искать нужную вещь, вертеть локон, медальон. При этом делать вид, что слушаете, что-то невпопад отвечая, и думать о своем. А можно позвать другого сотрудника и начать с ним “неотложный” разговор. Можно просто выказать собеседнику нетерпение. Все это знаки неприятия, которые имеют манипулятивный неоткрытый характер, раздражают, вызывают протест.

Если партнер неприятен

Мотивы подачи знаков неприятия очень разнообразны. Мне некогда. Я хочу возвыситься за счет унижения. Показать свою независимость. Уйти от обязанностей… Но нельзя исключать и собственно неприятие. Человек мне неприятен, и я показываю ему это, подаю ему знаки неприятия. Имею право? Имею. Но все же нравственность не позволяет этого делать. Мы вынуждены контактировать с множеством людей, которые могут и не быть нам приятны. Не по-христиански — морщиться при виде неэстетичного ожога или келоидного рубца. И если мне неприятны черты характера человека, я должен ему это не показать. Это неаутентичное (неоткрытое) поведение ведет, конечно, к невротическим явлениям, но пусть лучше они (не так уж они велики), чем открытые конфликтогены, которые наносят психическую травму человеку и вызовут открытый конфликт. Ведь если вы даете человеку знаки неприятия, то он становится неприятелем.

Но кроме увеличения психологической дистанции, знаком неприятия может быть увеличение и физической дистанции. Я просто от тебя отстраняюсь при попытках протянуть руку для рукопожатия, взять за локоть, обнять за плечи. Как минимум не приближаюсь на расстояние, при котором возможен такой физический контакт. В сущности, это увеличение и психологической дистанции — физический контакт имеет и психологический смысл.

Улыбка — это уже много

Только искренняя улыбка, которая означает: мне хочется с тобой общаться, что-то вроде того, когда у собаки хвостик ходит туда-сюда, сюда-туда… А если это саркастическая, ироническая, сардоническая, насмешливая, издевательская, формальная, “приклеенная” улыбка, то она играет отрицательную роль в общении. Но Карнеги имел в виду улыбку искреннюю. Хотя, чего там говорить, даже не такая уж искренняя, но все же приветливая улыбка лучше, чем искренние постоянные тучи на вашем лице. Иногда говорят, что на Западе люди платят за улыбку. Речь, конечно, о товаре, упакованном в улыбку. Ну что ж, в коммерции это помогает, только чтобы без обмана. Но улыбка важна и для других деловых отношений. А главное, что, как поется в наивной, но мудрой песенке, “дружба начинается с улыбки”. Да, аффилиативное общение, общение ради общения, ради дружбы, секса, любви, включает в себя улыбку как неотъемлемый знак приятия. Искреннего приятия.

Улыбка — это радость по поводу встречи и предстоящего общения. Но улыбка действительно еще не все. Она сопровождается рядом других действий, которые мы часто производим, если искренне рады общению, но не всегда отдаем себе в них отчет. А может быть, даже не сопровождается ими, а сопровождает их. Их можно собрать под рубрикой

Знаки положительного внимания

Жена может встретить опоздавшего мужа не многозначительным молчанием, а тем, что выключит газ под кастрюлей, чтобы не убежал суп, и, повернув голову, посмотрит приветливо, подбежит и скажет с интонациями, в которых угадывается радостно виляющий хвостик болонки:

— Ну, что так поздно? Ничего не случилось?.. Тебя заждался ужин со всякой вкуснятиной.

А если это не дома, а на работе, то любой вошедший человек получает:

 Поворот головы в его сторону.

 Взгляд, не невидящий и не ненавидящий, а дел овито-приветливый, говорящий: я готов к деловому общению.

 Фразу, означающую при любом ее словесном оформлении: мол, я сейчас освобожусь и буду в вашем распоряжении.

И уж при всем этом

 Приправа по вкусу — улыбка. Та самая, охарактеризованная выше.

То есть вы заметили человека, приветили его, принимаете во внимание, собираетесь общаться. Вы его имеете в виду. А не “имеете в виду”.

А если вы занимаетесь уже каким-то человеком? Все равно оторвитесь от того, кем уже занимаетесь. Когда я веду прием больных (я по первой специальности врач-психотерапевт) и ко мне в кабинет кто-то заходит, я останавливаю разговор с больным и обращаю положительное внимание с улыбкой на вошедшего. Понятно — мягкое “извините” к пациенту, которого я уже принимаю. Не помню случая, чтобы кто-то обиделся. Ведь я с ним поступал так же, а если и нет, он понимает, что им уже я занимаюсь, и занимаюсь вдумчиво, серьезно, и он делится охотно моим вниманием с вошедшим. Конечно, такое невозможно во время хирургической операции, хотя бы и в поликлинических условиях, но мы говорим о других, более частых ситуациях… А если человек, которым вы занимаетесь, выше по статусу, чем тот, кто вошел? Все равно. Если он сам вежлив и гуманен, он поймет и не обидится. Вы же извинились перед ним.

Простое “Привет. Ну, как дела?” с ожиданием “Нормально” — тоже знаки приятия в дружеских отношениях.

Но это при инициации контакта. А в самом процессе контакта? Вы часто бросаете взгляд на собеседника, согласен ли. Например, переводя глаза с текста на партнера, вы стремитесь к более хорошему и более подробному (понятно, с чувством меры) разъяснению интересующих партнера вопросов. Так сказать, приятное для него многословие. Вы поддерживаете предлагаемые им темы, развиваете их. Вы вводите сами новые темы в разговор, конечно все время ориентируясь на то, нужны ли они партнеру. Если человек нам нравится и если мы хотим ему подарить свое общение, мы непроизвольно затягиваем разговор.

Вам нравится произносить имя

человека, с которым вы общаетесь. Вспомним этикет. Нельзя при человеке говорить о нем в третьем лице. Только по имени. Этикет впитал в себя кое-что из психологии. Однако в принципе этикет — это “мило, но мало”.

Вспомним снова: Карнеги говорил, что самое приятное для человека слово — это его имя. Ну, так не просто его запомните, чтобы не назвать Павла Ивановича Петром Ильичом, а при любом удобном случае произносите имя. Человеку будет нравиться, что вы говорите о нем. Манипуляцией это будет только в том случае, если вам от него что-то нужно прямо сейчас. А если в будущем, вступив с ним в эквивалентный обмен без обмана, попросите о чем-то (а он попросит о чем-то другом), то вы ведете себя не манипулятивно.

Итак, вы находите приятным его имя, произносите его на разные лады, подчеркивая красоту его звучания оригинальным интонированием, много раз употребляете имя в разных падежах, обрамляете его имя интересными разговорами о нем самом. Около “располагаются” положительные оценки в адрес его хозяина. Его имя варьируется в оправданных отношениями формах: уменьшительных (Валерик), фамильярных (Славка), выпендрежных (Викниксор, как в “Республике Шкид”), Вы много раз обращаетесь к партнеру по имени с мелкими просьбами…

Итак, мы показали много возможностей использования имени для демонстрирования приятия. Но! Внимание! Во всем должен быть вкус и чувство меры!

А вот любопытная ситуация. Общение уже идет, а вы не знаете имени человека в компании. Иногда люди спрашивают: мол, как тебя зовут. Но можно и не дожидаться вопроса, просто сказать:

— А меня зовут Катя…

Это будет знаком приятия. Человеку останется назвать свое имя, и неудобство растает.

Уменьшение дистанции

Психологической и физической. Все обратное тому, что мы обсуждали в знаках неприятия. То есть вы предлагаете перейти на “ты” (если вы старше или оба — ровесники). Предлагаете услуги. Предлагаете затеять совместное дело. Совместные развлечения. Совместный отдых. Расспрашиваете о семье, интимных сторонах жизни, “врубаетесь” в его ситуацию, хотите помочь, сопереживаете. Просите совета по своим достаточно интимным ситуациям. Рассказываете о них, доверяя, как бы подставляя живот. Помогаете ему по сути его проблем. Знакомите с людьми, знакомите со своими близкими, родственниками, друзьями. Стараетесь разрешить так или иначе его сексуальные проблемы. Сближаетесь с человеком сексуально (имеется в виду гетеросексуальная направленность), знакомите человека с вероятным сексуальным партнером. Может быть, это его будущая жена… Ну, и т. д. Конечно, многое из того, о чем мы сказали, выходит за рамки собственно знаков приятия в сферу более глубоких отношений, но все же это и знаки приятия.

Уменьшение физической дистанции может проявляться в рукопожатии, дружеском объятии. При прощании по телефону — “целую”, “обнимаю”. В разнополой паре — сексуальное частичное или полное сближение. Все это, разумеется, — в рамках нашей культуры, с ориентацией на соответствующее ответное желание к сближению со стороны партнера. То есть при том, что и вы ему приятны. Внимание! Чувство меры!

Превентивные знаки приятия

Мысль об этом мне подал замечательный врач-психотерапевт Александр Лившиц. В подмосковных Подлипках есть кардиологический санаторий. Туда водили как бы на экскурсию врачей-психотерапевтов, которые повышали свое мастерство в Центральном институте усовершенствования врачей. Лившиц заведовал кабинетом психотерапии. Так вот, около кабинета висели таблички с надписью “Вас принимают и лечат…” и далее полностью имена-отчества-фамилии врачей и медсестер… Я тут же сделал у себя так же. Почему? Да потому, что формальное перечисление врачей в таблице вперемешку с часами приема и номерами кабинетов — это проявление безразличия к больному. Только информация, и все. К тому же трудно найти, что чему и кому соответствует. А что значит приведенный текст в табличках около кабинета? Желание вас принять и лечить. И знакомятся врач и медсестра с больным заранее. И заботятся о том, чтобы человека не поставить в дурацкое положение, когда П. И. может означать и Павел Иванович, и Петр Ильич. И человек должен выяснить у кого-то, как зовут врача, а то назовет неправильно. А тут так просто.

Поэтому, например, в “Маленьком принце” множество указателей и разъяснений. Что обращаться к нам живьем и по телефонам можно тогда-то. Что, если вы пришли к нам впервые, вам даст исчерпывающие сведения наш администратор. На кабинетах не только полностью ФИО, но и фотографии психологов и администраторов.

Опрос показал, что людям действительно легче стало обращаться, снимается лишнее напряжение.

Итак, знаки приятия могут быть и превентивными.

Сопротивление неприятию

целесообразно оказывать лишь в том случае, если вас обязаны принять, обслужить. Когда человек не обращает на вас внимания, можно поздороваться достаточно громко, чтобы было явно слышно. Все это уже давление. Если реакции не последовало, спросить:

— Здесь кто-нибудь работает?

Обычно реакция в том или ином варианте последует. Ну а более полные рассуждения о сопротивлении в ответ на конфликтогены, как мы уже говорили, — в специальном материале. Это же замечание — просто для того, чтобы, не уходя от темы, все же дать важную ремарку.

Отказ от общения

как проявление неприятия — негуманно и конфликтогенно. Он может быть обоснованным, и тогда напряженность, с которой реагирует партнер, несправедлива по отношению к нам.

Кто-то из сектантов подошел ко мне на улице и навязывает беседу, я говорю мягко, что меня это не интересует, а он корит меня за это.

Но всегда имеет смысл подумать, обоснован ли наш отказ от общения, хорошо ли это. Нередко он морально не оправдан.

Вот бабушка, которая вас пеленала, “заласкивала”, откладывала на дне комода вам на подарок ко дню рождения, хочет вспомнить молодые годы и рассказать вам о них или даже, чего греха таить, пытается поучать вас…

А вам малоинтересно то, что она скажет, интереснее поболтать с подружкой (и тоже, скорее всего, не о судьбах мировой революции), она важнее бабки, и вы отказываетесь от общения. Бабушке горько, обидно. А ваш отказ необоснован, негуманен. Конечно же он вызовет напряженность в отношениях с ней.

Или муж с женой. Решил кто-то кого-то наказать отлучением от общения. Но ведь вы же не в магазине, где можно и не общаться. Там вы имеете полное право на отказ от общения. А если вы назвались мужем, а жена даже набедокурила, опоздала… Не надо наказывать отлучением от общения. Ну опоздала, может быть, потому что вовремя не попала на поезд и чуть было не попала под поезд… Что ж теперь в молчанку играть? Юмор черный, но черней отлучение.

Или вот еще картинка.

Двое стоят, разговаривают между собой. Третий вставляет что-то в надежде, что его примут в компанию и поддержат попытку поучаствовать в общем разговоре. Но оба или один из пары оставляет его замечание без комментария, реакции: ну просто нет человека, и все.

Они вроде бы ведут себя прилично, это ты вмешался в чужой разговор. Ну, правильно, прежде чем встревать, пойми, нужен ли ты в этом разговоре. Но даже если человек не понял, что не нужен, стоит ли так вот его фейсом об сейф?

Дарите щедро свое общение

тем, кто в нем нуждается. Конечно, сами по себе знаки приятия — это залог того, что вы будете с удовольствием долго общаться. Но все же это только залог, а не само общение. А человеку оно необходимо. Он хочет вам что-то рассказать, получить согласие, сочувствие, сопереживание. Иногда нам бывает неинтересно. Но может быть, мы в таком случае просто черствы? Хорошо ли это, спросим мы себя. И так ли уж много усилий потребуется от нас, чтобы доставить человеку радость своим обществом? Ну, если это целая работа, а мы торопимся для великих свершений или хотя бы по своим явно неотложным делам, тогда ладно, можно и не дарить таких роскошных подарков, как свое общение. Но если мы спешим творить добро (как советовал Чехов), то учтем, что иногда его так легко творить.

ПООБЩАЙТЕСЬ С ЧЕЛОВЕКОМ, КОТОРЫЙ “ЛЕЗЕТ” К ВАМ CO СВОИМИ ТЕМАМИ.

И не свысока пообщайтесь, эдак снисходительно бросив ему кость — ну ладно уж, пообщаюсь с тобой, а искренне, заинтересованно. Но как искренность разыграть??? Не разыгрывать надо! Не будем лукавить, что человек, дескать, целый мир. Но каждый по-своему интересен. И главное, попытаться искренне стремиться делать добро. Изучите особенности его характера — он ведь относится к какому-то психотипу, проверьте свои диагностические способности. А может быть, он расскажет интересные факты, наблюдения из жизни, что-то интересно “проинтерпретирует”. По крайней мере, он представляет точку зрения определенного слоя, возрастной группы (подростки, старики), целого поколения, этнической общности. Ведь вы не все на свете знаете. Обычно человек интересуется информацией только значимой лично для него, такая узконаправленная эгоцентрическая установка. Ну, так она подведет вас, и смотритесь вы некрасиво, а расспрашивая человека, удивляясь фактам, восхищаясь интерпретациями, беря на заметку меткое выражение, вы уже искренне интересуетесь человеком, и общение с вами доставляет ему приятные эмоции.

Тут есть еще маленькая деталь. Болтать по душам лучше за трапезой. Это всегда было так. Ну, не пиры закатывать, конечно, для задушевной болтовни, но вот вы пришли к сотруднику со своей заваркой, сделали чай, поставили сушки, и уже вокруг этого и разговор завертелся: с чая на кофе, с кофе на цены, с цен на политику, с политики на секс, с секса на бренность жизни или ее очарование, несмотря ни на что…

Приятие приятия…

Навязывать свое ненужное партнеру общение конфликтогенно, если человек не хочет этого и имеет основания не хотеть. Если же вы имеете основания требовать контакта (обращаетесь к продавцу, и он обязан вас обслужить), то конфликтогенным является отказ от общения со стороны партнера, а не ваше обращение или даже требование делового общения.

Но если мы дарим свое общение партнеру, мы должны все время спрашивать себя, а нужно ли оно ему. Человек может не хотеть с нами общаться, мы можем быть ему неинтересны. Имеем право хотеть. Но и он имеет право не хотеть, и не надо обижаться на отказ. Если вы нуждаетесь в этом человеке, станьте ему интересным, это другое дело. Но навязывать свое общество — конфликтоген. Мы можем из кожи лезть вон, стараясь подавать много синтонов, но все равно в таких случаях в целом это конфликтогенное поведение. Я видел много людей, прочитавших Карнеги, но не прошедших психологического тренинга на “чувствительность к обратному приятию”. Впечатление было удручающим. Человек сыпал комплименты, но они воспринимались, как приторная патока, и вызывали отвращение.

Итак, если наше общение партнеру не нужно, то нельзя навязываться. А как узнать, нужно ли?

А все по тем же знакам приятия, которые мы сами должны культивировать в своем коммуникативном поведении, но если они непроизвольно проявляются в поведении партнера, то мы их учтем как положительную обратную связь — значит, наше общение нужно. Человек подает нам знаки положительного внимания: часто бросает на нас взор, переспрашивает, уточняет, улыбается, охает, ахает, сопереживает, удивляется, восторгается. Поддерживает разговор. Ответы на наши вопросы распространенные, с заботой, чтобы нам все было понятно. Дает встречные идеи, предложения, вспоминает по ассоциации что-то и торопится высказать это. Предлагает общие действия, строит проекты по совместной деятельности, хочет помочь. Дарит сувениры. Предлагает обменяться информацией, книгами. Просит, советует, сетует, цитирует вас, соглашается, вдохновляет на разговор, пожалуй, поставим здесь многоточие… Но может быть все наоборот. И по тем или иным признакам мы должны понять, принимает ли партнер, собственно говоря, само наше приятие. Есть ли приятие приятия?

Если мы не видим знаков расположения партнера к общению или реакция партнера только формально-вежливая, если ему не так уж приятно само наше приятие (мы не можем нравиться всем) или он реально занят, то не следует навязывать контакт. Иначе наши претензии на общение, повторим, могут быть конфликтогенными. Они ведь не обоснованы обязанностями партнера, его должностной инструкцией.

Поэтому надо всегда думать о том, имеем ли мы основания претендовать на общение. Уговоримся так. Пока мы не знаем, хотят ли с нами общаться, мы начинаем общение по делу с умеренным “синтонированием” и смотрим на эмоциональную реакцию. Человек дает нам обратную положительную связь — продолжим. Увидим, что он сух, формален — а мы не имеем оснований требовать от него неформального эмоционального общения (то есть это не продавец, секретарь), — надо прекратить контакт. Особенно это важно в ситуации знакомства в случайной обстановке.

Вежливый уход от общения в том случае, если вы поняли, что ваше желание общаться не получает резонанса, можно считать проявлением нейтрального коммуникативного поведения. Разговор целесообразно свернуть, мягко улыбнувшись, сказать, что, мол, понятно, все торопятся, ну, “до следующей встречи”.

А если вы поняли, что двое разговаривают о чем-то своем и не хотят включать вас в свой разговор? Что ж, у людей могут быть тайны. Они имеют на них право. Тогда надо психологически оправданно удалиться:

— Пойду вниз, дам телеграммы…

При общении по делу,

и только по делу, многие люди не ценят время партнера. Мы писали уже о том, что по этикету младший должен продемонстрировать старшему, что он ценит его время, его занятость. Повторим, что мы посоветовали, идя по делу к старшему, приготовить все для быстрой записи, а не отнимать его время на поиски куда-то запропастившейся ручки, тем более не просить ручку у него. Но не так же ли и в общении с друзьями и коллегами? Равно как и в общении с руководителем, которому вы подаете апелляцию на подчиненного ему нарушителя в сфере бытового обслуживания.

Когда секретарь, выдающая бумаги, много раз повторяет одно и то же, вместо того чтобы вывесить разъяснительные тексты на стенах или дать инструктивные картонки, то она очень сердится на вас, если ей приходится ждать, пока вы достанете ручку для записи.

Не стоит раздражать людей и в этом случае. Это вы знаете о превентивных знаках приятия — она не знает.

Но что можно противопоставить в качестве синтона навязыванию своего ненужного партнеру общения? Я думаю, что это — требование к себе

Быть интересным

для партнера. Тогда ваше общество будет не раздражать, а тонизировать его психику в положительном смысле. У человека всегда есть потребность в новой для него информации. Но не во всякой, а в личностно значимой, истинной и… парадоксальной. Это значит — поражающей воображение — казалось так, а оказалось наоборот. Такая информация трудно набирается. “И гений, парадоксов друг…” Приходится поэтому собирать ее у гениев, талантливых людей. В сущности, парадоксальная природа и у юмора — там тоже несовпадение с ожиданиями. Потому-то хорошая шутка так ценится нами. Так что незазорно заимствовать парадоксальные мысли у писателей, ученых. А может, вы сами можете изобретать парадоксы, открывать их в природе, искусстве, литературе… Ну вот пример. В “Песни о вещем Олеге” есть строки:

Так вот где таилась погибель моя!

Мне смертию кость угрожала!

Обычно их читают эпически, размеренно, равновесно, тяжелой поступью чеканного ритма. И непременно утвердительно. Вот именно здесь таилась его погибель. Он с обреченностью это констатирует. И в общей эпической картине “Вещего Олега” это звучит понятно и не вызывает вопросов. И как-то не так уж приметны после этого строки, которые следуют чуть дальше: “И вскрикнул внезапно ужаленный князь!” Они не меняют общего пафос но-трагического настроя. Акцент обычно делают на “вскрикнул” и “ужаленный”, и все “ясно”: Олег видит змею, он обречен, он это понял и произносит речь, из которой следует, что он понял, что обречен. Но как только мы обратим внимание на слово “внезапно”, затерявшееся за обычными речевыми ударениями, то все парадоксально и точно становится на свои места. Олег не видит змею. Он “вскрикнул внезапно ужаленный”. Причем Пушкин не обозначил, что из двух: “вскрикнул внезапно” или “внезапно ужаленный”, но это и не важно, можно так и этак. Важно, что, произнося фразу “Так вот где таилась погибель моя!”, Олег змеи не видел, а значит, все иначе. А как? Олег высмеивает волхва и произносит фразу “Так вот где таилась погибель моя! Мне смертию кость угрожала” иронично. Но по иронии судьбы, с которой на “ты” не Олег, а волхв, погибель его таилась именно здесь. Ну а тогда… А тогда и вся драматургия с самого начала иная. Спесивый викинг Олег не спешился перед мудрым старцем, а самодовольно, полный сознания своего могущества вопрошает волхва: “Скажи мне всю правду, не бойся меня”. (Ну как же, ведь чуть позже и хан Кончак: “Все боятся меня, все трепещет кругом!”) А волхв Олегу: “Волхвы не боятся могучих владык”. И припечатал: “Но примешь ты смерть от коня своего”. Далее по тексту. Князь трусоват. Он храбр только с хазарами. А судьба — это вам не хазары. И Олег дрогнул. Но надо соблюсти приличия. Примите и прочая. И вот пир. И сантименты. “А где мой товарищ? <…> Где конь мой ретивый?” И тут на тебе. В ответ на такой запрос — донесение: “Давно уж почил непробудным он сном”. Чтобы мертвый конь принес ему смерть — такая диалектика не по зубам князьям. Отсюда и насмешка. Но смеется тот, кто смеется последним.

Мы нарочно провели такой вот скорее психологический, нежели литературоведческий анализ этого гениального и забытого в учебниках пятого класса трагического рассказа о схватке власти духа и власти силы, чтобы показать, как из очень знакомого материала можно извлечь то, что может быть информативно для человека, который не задумывался, а вы задумались, и вот такая вот парадоксальная вещь приключилась.

Есть гении парадоксального мышления в литературе. Анатоль Франс. Хорхе Луис Борхес. Фридрих Дюрренматт. Макс Фриш. Мы не можем, конечно, подробно останавливаться на изложении их произведений. Это будет сделано в специальной брошюре “Как быть интересным”. Названные мною мастера парадоксов входят в ряд гениев мировой литературы. Так что если я хочу быть интересным, то должен стать энциклопедически образованным человеком.

Мы должны быть информативны, но ненавязчиво информативны. Ориентироваться все время на потребность человека в даваемой ему информации. Он проявит заинтересованность в материале с помощью уже известных нам коммуникативных знаков: задаст дополнительные вопросы, попросит почитать еще, даст положительные оценки, выскажет сомнения, улыбнется.

Кроме того, быть интересным — это (вернемся к пройденному) правильно вести беседу, не забивать, слушать партнера, вдохновлять на разговор, уяснять все время, нравится ли то, что вы ему преподносите. Помнить о секрете Сократа. Трудно общаться с безудержным говоруном, который безостановочно рассказывает.

Быть информативным — это значит показать человеку новое и в области музыки. Среднестатистический современный человек знает и слушает рок, компьютерную медитативную “музыку”. В лучшем случае джаз. Имеет право. Можно обходиться даже и жвачкой вместо настоящего искусства. Но вы (я говорю для тех, кто не учился в музыкальных школах, училищах и “гнесинке”) можете развить в себе музыкальный вкус, слушательскую культуру. Тогда вы из Бетховена будете знать не только “Патетическую”, “Лунную” и “Аппассионату”, но и Крейцерову, не только начало Пятой симфонии, но и вторую часть Седьмой, и Концерт для скрипки, и Третий и Пятый фортепианный… В мире музыки на одном уровне с этими произведениями стоит еще около ста пятидесяти вещей. Освойте хотя бы часть их. И совместное слушание с комментариями сделает вас информативным и интересным для собеседника человеком. Причем информативность, что важно, будет в глубинной эмоционально-культурной сфере.

Освоить такое духовное наследие сложнее, чем разговаривать об уфологии (“наука” о летающих тарелках), не приводя должных научных обоснований, или поболтать о Джуне (тоже все бездоказательно). Но и эмоция будет глубже и вообще другая по качеству. Есть только один способ овладеть классическим музыкальным наследием. Долго, по многу раз слушать одно и то же произведение. Не надо это делать специально, ведь все забиты бытом. Но если вы это делать будете, чистя картошку или подметая, перекладывая бумаги или даже делая какие-то расчеты, или купите дешевенький плейер для метро, вы все равно освоите не только Крейцерову таки м способом, но и Четвертый квартет Шостаковича.

Не будем сбрасывать со счетов и чисто прагматический момент. Чтобы быть принятым в салонах, надо уметь говорить на темы, принятые в салонах. Ну ладно, ознакомьтесь с хиромантией, астрологией, уфологией. Вот вам и темы для разговоров.

Отнимать у партнера потребное ему внимание,

особенно у женщины с истероидным рисунком личности, — это нажить себе серьезного врага. Мы писали о необходимости давать человеку в первичном контакте положительное внимание — это знак приятия. Но вот вы уже в контакте. Вы разговариваете и говорите:

— Нет, что вы такое говорите, это же не так.

И далее перехватили инициативу. Но люди нуждаются в том, чтобы они были время от времени в центре внимания. А истероидные психопаты, как уже ясно, только и хотят вертеться в центре этого внешнего внимания. И для них смещение внимания с них на других людей особенно конфликтогенно.

Если мы не будем возражать против попыток человека сосредоточить внимание на себе — наше поведение нейтрально. А будем стараться специально

Сосредоточивать на партнере потребное ему внимание,

то ему это будет приятно, это синтон. Если человек не истерический психопат, то это целесообразно: пустячок, а приятно. Вы просто будете знать и осознанно стремиться сделать ему приятное. Но перебарщивание, как это бывает с родителями, которые ставят свое дитя на стульчик: “Андрюша, прочитай стишок…” — сформирует истерического психопата, который будет съедать все большие куски этого внешнего внимания и станет совершенно невыносимым. Этакий вампир внешнего внимания. А вот

ЕСЛИ ЧЕЛОВЕК РЕАЛЬНО ТАЛАНТЛИВ, ВНИМАНИЕ И ВОСХИЩЕНИЕ ВЫЗОВУТ У НЕГО ПРИЛИВ ТВОРЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ,

поэтому по отношению к нему это надо практиковать.

Игры в тайны мадридского двора

Двое разговаривают, третий подходит. А эти двое — раз и замкнулись, и глаза их забегали. Можно сказать: “Ну, и подумаешь, важность какая…” Да, но… опять: пустячок, а неприятно. “Опять” — это значит, что из множества “пустячок, а неприятно” складывается одна большая неприязнь. Выделение жирным шрифтом слов “пустячок, а неприятно” и комментарии к ним типа “опять” или “да-а…” я использовал для того, чтобы мысль о суммировании этих “пустячок, а неприятно” хорошо отфиксировалась в умах читателей, то есть даже если пустячок (но неприятно!), то стоит дать себе труд не допускать этого.

А дальше сами решайте, что пустячок, а что не пустячок. Например, такой ли уж пустячок, когда третий подходит, а двое замкнулись и глаза их забегали? Почему замкнулись? Потому ли, что считают меня недостойным быть посвященным в тайны их мадридского двора? Или я вообще недостоин их компании? Или потому, что я разболтаю всему свету и меня надо опасаться? Или, может быть, это разговор обо мне? Меня обсуждают, а то и осуждают? А вдруг даже заговор против меня? И значит, опасаться надо мне? Для гипертима это не больше чем укус комарика, но чуть-чуть почесать укушенное место и ему придется. А для паранойяльного и истероида это — ядерный удар по самолюбию.

Мы ведем речь здесь не более чем о психотехнике общения. Конечно, вы имеете право на тайну и имеете право обсудить что-то без посторонних ушей. Но вы имеете право и на то, чтобы съесть на глазах голодного вкусный бутерброд с черной икрой, и все же вы понимаете, что это некрасиво, и не будете этого делать. Поэтому, если у вас есть необходимость обсудить что-то без свидетелей, делайте это так, чтобы никто не мог случайно появиться из-за угла или из-за притворенной, но незапертой двери. Ведь это так несложно предусмотреть. При обсуждении этого вопроса на одном из занятий в “Маленьком принце” цеховой мастер с инженерным образованием вставил:

— Входишь в кабинет главного инженера, и при тебе прекращается дискуссия. Значит, помешал.

Ну а в семье? О! Тут тоже информация скрывается от “не члена союза”. А “союз нерушимый” бывает между мамой и дочкой против папы или против мужа. Союз между мужчинами семьи, куда не впускается ни одна женщина. Дети хранят секреты от родителей. Родители — от детей. При этом не надо никаких членских взносов и никакой организующей силы. Союз образуется спонтанно и мгновенно.

Как в семье иногда проходят телефонные разговоры? Звонок. Жена берет трубку.

— Да, я.

— (Пауза. Мы слышим неразборчивое гуление младенца — речь из трубки. Кто на том конце провода — неясно.)

— Ну что ты?

— (Гуление.)

— С ума сойти. А ты им что?

— (Гуление.)

— Ей-богу?

— (Гуление.)

— Ну, я приеду сейчас, минут через пятнадцать, ты меня у подъезда встреть.

И он переживает, кто там, ни имени-отчества, ну хотя бы он или она… А чего там, пусть помается, больше любить будет. И он мается. И ему “все ясно”.

— Да, я.

— Представляешь, к нам мальчишки только что приехали, интересные парни.

— Ну что ты?

— Приглашают.

— С ума сойти. А ты им что?

— Ну, приняла приглашение, а что делать-то?

— Ей-богу?

— Ну, так ты приедешь, а то что я без тебя смогу сделать с ними?

— Ну, я приеду сейчас, минут через пятнадцать, ты меня у подъезда встреть.

И как в романсе у Глинки: “Мне снится соперник счастливый, и страстно оружия ищет рука”.

А на самом деле все было вовсе не так уж и романтично.

— Да, я.

— Ты представляешь, колготки на распродажу привезли.

— Ну что ты?

— Такие, знаешь, с узором и широкой сеточкой. Ну и конечно, наши-то все себе забрали.

— С ума сойти. А ты им что?

— А я им говорю: “Хамство, я этого так не оставлю”.

— Ей-богу?

— Нуда. Но если ты подъедешь сейчас, то мы сможем вместе нажать на них. Так отдадут, все-таки несправедливо. Я выйду, обязательно встречу тебя.

— Ну, я приеду сейчас, минут через пятнадцать, ты меня у подъезда встреть.

Что можно счесть за нейтральное поведение в таких ситуациях?.. Вы продолжаете разговаривать, не меняя интонаций, в том же темпоритме, “как ни в чем не бывало”. Ну а если вы выполните такой наш совет — “введите партнера в разговор”, то, понятно, это будет синтонным посылом. Та же картина, с которой мы начинали главку: двое разговаривают, третий подходит. Они ему:

— Вот тут мы размышляем о том, как лучше поделить доходы нашей фирмы… Смотри, как ты думаешь, процент отчислений на благотворительность, по-твоему, достаточный?

И он включен в разговор. Назовем это активной гласностью. Активная гласность может быть и упреждающей. Это еще лучше. Предположим:

— Знаешь, я собираюсь поговорить с мамой о покупках, у нас ведь не хватит на телевизор, у тебя есть соображения на этот счет?

Слово “гласность” привычнее в политике, но ведь на микроуровне в социальных группах все то же и не менее остро. Но и политикам имеет смысл практиковать активную гласность, и хозяйственникам. Распределяете проездные билеты, льготные путевки, гуманитарную помощь — вывешивайте сразу списки: что кому. Проблем прибавится только на первый взгляд, на самом деле они будут на поверхности и быстрее разрешатся, а не загонятся вглубь.

Возьмем шире. Мы имеем право на информацию, имеющую к нам отношение: о моей личности, моих правах, действиях, которые могут затронуть мои интересы, и т. п. Отсутствие активной гласности создает, пусть микро-, но напряженность, а уж таинственность, специальное сокрытие информации и вовсе конфликтогенно. Активная же гласность — это демонстрация безобманности.

Другая сторона: каждый человек имеет право и на тайну, коль это не грозит опасностью другим людям. Но если человек вам доверился, а вы раскрываете его тайну, нарушаете ту интимность, которая между вами установилась, обсуждаете и осуждаете его, это может быть неприятно и в разной степени конфликтогенно. А почему хочется иногда поделиться тайной другого человека с кем-то? На занятиях высказывались такие объяснения:

 Произвести впечатление в том смысле, что вот какая информация мне доступна.

 В целях шантажа или мести.

 Создать себе круг слушателей легче, если рассказываешь именно что-то таинственное.

 Возвышение за счет унижения того, чью тайну раскрывают.

 Дешевый способ дать знаки уважения тому, кому вы доверяете чужую тайну. Ведь обычно-то это сопровождается словами: “Только ты уж — никому!”

Вот это последнее мне показалось особенно тонким и интересным. Действительно: доверь свою тайну и окажи тем самым ему уважение и доверие. А если доверяешь чужую тайну, то при более глубоком подходе обнаруживается проигрыш. Вы оказываете человеку доверие, а он вам потом — недоверие: ведь опасно довериться трепачу.

Щепетильная охрана тайны — проявление нейтральности, а может быть, даже синтонности. Человек испытывает благодарность за то, что принимают и оберегают его тайну.

И если вы чувствуете, что вторгаетесь негаданно в чью-то тайну, то вряд ли стоит вести себя так, будто говорите: ну, давай-давай, выкладывай. Конфликтогенно. Лучше деликатно избежать вторжения. Синтонно. Если же вы упреждающим самораскрытием создаете возможность самораскрытия партнеру, сопереживаете по поводу содержания тайны и храните ее — такое поведение синтонно, и даже очень. Подчеркнем: таких людей мы ценим сами. А ведь если мы так будем себя вести по отношению к людям, то получим без особых физических затрат и душевных мук с нашей стороны уважение и хорошее отношение. Нас тоже будут ценить.



Страница сформирована за 1.45 сек
SQL запросов: 191