АСПСП

Цитата момента



Я на свете всех умней,
Не боюсь я никого.
Вот какой я молодец,
Буду жить теперь сто лет.
Скромненько и со вкусом

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Есть в союзе двух супругов
Сторона обратная:
Мы — лекарство друг для друга,
Не всегда приятное.
Брак ведь — это испытанье.
Способ обучения.
Это труд и воспитанье.
Жизнью очищение.
И хотя, как два супруга,
Часто нелюбезны мы,
Все ж — лекарства друг для друга.
САМЫЕ ПОЛЕЗНЫЕ.

Игорь Тютюкин. Целебные стихи

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/abakan/
Абакан

“Имеющий ухо (слышать) да слышат!”

Почти в каждом наставлении по психологии общения есть глава, которая обычно называется “Умейте слушать”.

Это умение хорошо описано у Карнеги. Он рассказывает о Шаляпине, который на все лады повторял одно слово Yes и производил впечатление замечательного собеседника.

Но обычно, на все лады расхваливая умение слушать, авторы не раскладывают это умение на отдельные составляющие, не обсуждают подробно мотивы “плохого слушания” и не предлагают более привлекательные мотивы слушания хорошего.

И нам без этой проблемы “умейте слушать” никак не обойтись. Но мы постараемся врыться, как говорил Гамлет, на метр глубже. Потому что обычно человек прочитает наставление на эту тему и настаивает на своем:

Не, ты послушай, что я тебе скажу…

Во-первых, обсудим такую привычку многих людей (да почти что и всех) — перебивать партнера. Депутаты с их “парламентскими” манерами являют тому яркий пример. Перебивают друг друга и профессора в телепередачах. Перебивают даже на телемостах. Особенно часто перебивают председательствующие в парламенте выступление депутатов. Перебивают жена мужа, муж жену, свекровь невестку, зять тещу, брат сестру…

Перебивают, потому что…

Здесь остановимся подробнее на каждом оправдательном моменте.

Я боюсь, что потеряю мысль, забуду! Ну, и сразу “психоанализ”: я боюсь, что забудется моя мысль, а что забудется его мысль, не боюсь. Ну, как же, моя мысль важнее, она более ценная. Экое заблуждение. Говорят, один великий ученый — как будто бы даже сам Эйнштейн — записывал что-то в маленький блокнот. Он объяснил любопытствующему, что записывает пришедшую в голову удачную мысль.

— А почему такой маленький блокнот? — не унимался человек.

— А потому, что удачных мыслей приходит в голову мало, — ответил Эйнштейн.

Вот так, а мы тут из кожи лезем вон, чтобы перекричать и докричаться со своими мыслями. Осознаем:

есть потребность в получении информации, но не менее важна потребность высказаться.

Человек хочет дать информацию, а вы его прерываете.

Итак, не бойтесь, даже если мысль забудется, она менее важна, чем отношения. К тому же она не забудется, если кажется вам важной; через некоторое время вы ее вспомните. А если не вспомните, то она не так уж и важна. Ценные мысли не забываются. А если вы не такую уж ценную мысль боитесь за-

быть, то это потому, что хотите перебить партнера. Не такие мы гении, чтобы наша мысль была важнее общения с близким нам человеком. Но если вы считаете себя гением и все-таки очень уж боитесь ее потерять и раз вы в принципе человек с плохой памятью, то носите с собой блокнот и авторучку, чтобы, как только мысль возникла, а перебивать нельзя, вы ее тут же и записали бы. Партнер по общению подумает, что вы конспектируете его речь, а если даже и поймет, что составляете конспект не его, а вашей будущей речи, все же вы его не перебивали.

Боязнь, что партнер не услышит вашу ценную мысль сейчас же, тоже напрасна. Вы ему в другое время в более спокойной обстановке, когда он не будет увлечен течением собственных мыслей, ее изложите. И он будет готов к ее восприятию — то, что вам и надо.

Перебивать к тому же бессмысленно. Ну посмотрите, что делает человек, которого пытаются перебить? Он останавливается и внимательно слушает вас? Да нет же, он ускоряет темп речи, чтобы скороговоркой высказать побыстрее то, что он хотел до вас донести, увеличивает громкость, тоже думая, что вы его услышите, что, добавив децибелы, он будет лучше понят. Да, он тоже наивен. Но теперь посмотрите, что из этого получается. Вы говорите вместе, причем все громче и быстрее, совершенно не слушая друг друга. На что это похоже? Правильно, это похоже на “острую” палату психиатрической больницы, когда не было еще современных психотропных средств. Люди как будто галлюцинируют и разговаривают сами с собой. Бред, бессмыслица.

Кроме того, перебивать — невежливо и весьма конфликтогенно. Ведь он первый держит речь? Это ведь вы его перебиваете? Так он рассердится на вас. И будет вроде бы прав. “Вроде бы” — это потому, что и он вас перебил бы, потому — он и не прекращает свои словоизлияния…

А почему все-таки рассердится? А вспомним, какое у нас впечатление от ученых в различных телепередачах, где они, ученые, спорят… Приятно ли наблюдать хотя бы и со стороны, как они перебивают друг друга и педалируют, чтобы было громче и быстрее? Где бы в аудиториях при чтении лекций мы ни задавали этот вопрос, везде нам отвечали, что даже со стороны созерцать это неприятно… Ну а каково же тому, кого перебивают?

И вовсе не оправдание для нас живой, непосредственный интерес к теме. Подспудно мы чувствуем, что это отсутствие интереса к нам.

Во время дискуссии на эту тему в “Маленьком принце” 23-летняя красавица — колено на колено, руки вызывающе сложены на груди, из глаз не искры, а трассирующие пули — возразила:

— Ну а если он не останавливается, что же, я и слова не могу сказать, если не перебью?

— Человек не может говорить бесконечно, дождитесь паузы, — даю совет.

— Да-а, есть и такие, что и паузы не дождешься, — не унималась Света.

— Отнеситесь к этому как к дефекту, ну, скажем, зрения. Не будете же укорять человека, что у него минус шесть… Зарядитесь добротой.

А психолог Н. Сугробова (Айша), например, рекомендует в таких случаях переосмысление своих переживаний. Каждый человек интересен, изучайте, он что-то скажет, вы обогатитесь. В крайнем случае вы узнаете что-то о нем. Это он не узнает вас, о вас и от вас, а вы узнаете.

Еще мотивация: желание интересную мысль высказать первым. Пусть и партнер хочет того же. А может быть, лучше проявить благородство и удовлетвориться, как Сократ, тем, что вы, как и он, — повивальная бабка мысли. Способствуйте своими вопросами пробуждению мысли; а когда партнер ее сформулирует первым, скажете, что и вы так думали.

Отрицательно должно быть расценено, как нетрудно догадаться из предыдущего разговора, и жесткое сопротивление с вашей стороны, когда перебивают вас. И объяснения относительно мотивации здесь все те же. И советы наши такие же: лучше нажать не на акселератор, а на тормоз.

Но не только перебивание партнера и не только жесткое сопротивление перебиванию конфликтогенны. Сам по себе длинный монолог, монологическая речь, когда человек долго говорит, слушая сам себя, хотя и обращаясь вроде бы к другому, упиваясь звучанием своего голоса и красотой построения фразы… тоже конфликтоген. Человек хочет, чтобы слушали только его. При этом часто бывает так. Кончается одна тема, и тут же начинается другая. А партнер хочет, чтобы его тоже слушали. Один остроумный человек сказал такому говорливому субъекту:

— Ну вот, ты опять вступил со мной в монолог.

Так вот, не надо вступать в монолог, лучше — в диалог. А то получите трассирующую пулю в свой ясный лоб из светлых глаз Светы.

Бывает и так. Я не перебиваю, но все равно не слушаю партнера, а в это время подыскиваю контраргументы, и только партнер замолк, тут же я воткнулся со своим возражением. И стараюсь быстрее и громче говорить, чтобы, пока он переводит дух, в этот промежуток все и выпалить. Или более того, выказываются знаки нетерпения. Вы все время как бы начинаете, набрав воздух, но останавливаетесь перед произнесением слов. В описанных вариантах я вроде не перебиваю — значит, нейтральное поведение? Формально — да, но в сущности человек же понимает подспудно, что его не воспринимают. Если вы только ждете пауз, чтобы вставить свое слово, то это все равно неудовлетворение потребности партнера в том, чтобы его выслушали и поняли. Тоже напряженность, тоже, в сущности, конфликтегенно. Надо дождаться, когда человек даст понять, что слушает теперь он.

Почему мы так подробно останавливаемся на психотехнике собственно разговора в отрыве как бы от его содержания? Ну, отрицательные оценки, обвинения, высмеивание, думай, как я говорю, делай, как я хочу… Это, понятно, важно. А тут всегда все друг друга перебивают, подумаешь — велика важность… Нет, не подумаешь… Разговариваем мы с человеком “о том и о сем” чаще, чем обвиняем, чем высмеиваем. И поэтому выражаем к нему отношение больше именно в такой вот разговорной технике. Перебил — моя мысль умнее, перебил — я знаю больше, перебил — ты должен подчиниться и слушать, что я скажу… Самоутверждение за счет принижения (тут, конечно, еще не унижение) происходит по ходу дела, как-то естественно и без особого напряжения творческих сил (высмеять, например, — это все-таки требует умения)… Вполне просто также и “солировать”, не давая себя перебить. Но совсем непросто выдерживать хотя бы нейтральность. Вас так и подмывает перебивать. И уж совсем трудно выполнить имеющую синтонный смысл заповедь

Дай себя перебить

Даже сама мысль об этом, когда мы ее подаем на занятиях в “Маленьком приние”, кажется неприемлемой. Ну как же, я не должен перебивать, а он может меня перебить. Здесь явная несправедливость. Да. Несправедливо. Но благородно. И выглядите вы и перед самим собой, и перед окружающими, и перед самим словоохотливым человеком симпатично. Если только замолкаете не формально, лишь бы замолкнуть, а действительно вы весь — внимание. И даже специально переводите свой внимающий взор на его глаза. Имеет смысл выработать в себе умение мгновенно прерваться на “четверть-слове”, как только партнер набрал в легкие воздуха для фразы или подал другой невербальный сигнал о своем желании высказаться. Дать себя перебить — это эффектный и очень эффективный психотехнический прием. Но даже и это синтонное начало в разговоре только часть того, что можно было бы выразить известным словосочетанием

Вдохновляй на разговор

Понятно, что, если тебя не перебивают и даже дают себя перебить, — это уже хорошо. Но мало.

Человеку важно не только, чтобы его формально слушали, то есть по крайней мере не перебивали, но чтобы и услышали. А как он об этом узнает, если перед ним каменное лицо, пусть даже и не перебивают?

Нет, мы должны внимать и подавать знаки этого внимания, внимания как процесса, а не просто состояния.

Прежде всего, невербальные элементы. Взгляд, выражающий заинтересованность, кивок согласия, удивленно приподнятые брови, оживление в интересном месте, улыбка.

Ну а такие действия, как поглядывание на часы (я тороплюсь, а ты говоришь неинтересно), перевирание бумаг, набор телефонного номера, набирание в легкие воздуха для возражения, как понятно из главы о приятии — неприятии, надо изъять из общения.

Слушать надо вдохновенно. Пусть будет и поддакивание (в духе Шаляпина), и так-так-так, и ага-эмоция (дескать, а-а-а! Вот оно в чем дело). Все это, однако, не должно быть притворным, в то время как на самом деле вы подыскиваете, как бы ему похлеще ответить…

Можно вообще-то даже и перебить, но для уточнения того, что говорит человек, а не для возражения… Что-то типа “Ну а он что? А она что?”. Или более развернуто:

— Я вас правильно понял? (И далее пересказ позиции, фразы.) Вообще вернуть человеку в том или ином виде его мысль (как это сделано в последнем случае) — важный психологический прием, который рекомендуется психологами гуманистического направления. Вот еще фраза:

— Иными словами, вы хотите сказать… (Изложение иными словами.) Например, в ответ на фразу “У меня плохое настроение” вы говорите: “Да? Тебя что-то гнетет?” Это выражает позицию понимания. Вы поняли и показали человеку, что поняли и приняли во внимание.

Но для того чтобы иметь возможность вернуть мысль, надо все время мысленно повторять про себя, что говорит собеседник, а не подыскивать во время его речи противоаргументы. Потренируем себя: постоянно задавайте себе вопрос, могу ли повторить, а если нет, то попросить собеседника повторить фразу (“Простите, тут я отвлекся мыслью”, “Виноват, я здесь недопонял, еще раз вот об этом…”). Такой постоянный мысленный дубляж важен для нас потому, что если я повторил — значит, усвоил, понял, запомнил.

Нужна и эмоциональная реакция участия, выраженная сочувствием, сожалением, негодованием по отношению к оппонентам рассказчика… “Ну, от него этого следовало ожидать…”, “Да, нехорошо получилось”. Но только искренне! Фальшь чувствуется и ухудшает, а не улучшает атмосферу.

Следующий психологический прием, который мы выделим, заключается в упреждающем расспросе по ходу рассказа партнера. Допустим, человек сказал, что у него хорошее настроение. Можно спросить:

— Да, мне твоя мама говорила, что ты сдала экзамен. А что тебе досталось?

Упреждающий расспрос, впрочем, должен быть деликатным. А то я был свидетелем такого разговора.

— Настроение что-то плохое последнее время…

— Откуда же оно может быть хорошим, когда от тебя жена ушла. А к кому она ушла?

Надо бояться такого садистского ковыряния в судьбе человека. Это конфликтогенно и негуманно. Куда лучше выразить сопереживание и помочь не утратить высокую самооценку.

— Настроение, сам знаешь какое, ведь я ее так любил, а она…

— Но может быть, что-то можно сделать еще? Ведь вряд ли она найдет такого человека, как ты. Просто неправильно поняла, что к чему.

Вдохновлять на разговор — это также значит вызвать на откровенность. Ведь у человека большая потребность в самораскрытии перед другим, понимающим тебя человеком. В сущности, это и есть сближение душ. Причем это касается тех тем, на которые не со всяким поговоришь. Часто это то, что уязвляет самолюбие (вот, жена ушла). Или сексуальные потребности, осуждаемые в обществе. “Счастье — это когда тебя понимают”. И добавим, счастье — это когда ты понимаешь другого. Может быть, это даже более высокое счастье. Так вот, вызвать на откровенность можно своей встречной, точнее, упреждающей откровенностью, упреждающим самораскрытием. Мы упоминали о нем вскользь, а сейчас вот уместно поговорить подробнее.

Вы говорите о себе что-то сокровенное, и в ответ вам человек открывается. Вероятнее, что он, будучи простимулирован вашей откровенностью, откроется побольше. А вы в ответ на его откровенность — еще побольше… И этот процесс пойдет по возрастающей.

Открытость порождает открытость. Тайна обменивается на тайну.

И принять эту тайну можно, только опережающе раскрыв, доверив свою тайну. Возрастает взаимная аутентичность, подлинность психологического бытия друг перед другом. Люди не раскрываются (а хочется), так как они боятся ударов.

— От меня муж ушел…

— Да кому ты нужна!

А если человек подставил свой живот, то и я могу не опасаться, а рассчитывать, что буду понят и принят. На этом процессе раскрытия, в сущности, построен психоанализ. С той разницей, что в психоанализе специалист ведет более быстро к сущностному переживанию, к скрытой и скрываемой тайной потребности. За психоанализ дорого платят. А здесь люди могут быть друг для друга “естественными” психоаналитиками.

Это важно и для родителей. Они хотят все знать о своем подростке. Раскрывайте ему себя. Я со своей дочерью не имел особых проблем. Вот ей десять лет. Я рассказываю о своих переживаниях, относящихся к четвертому классу школы. А тогда были драки из-за девочек, инфантильные сексуальные переживания. В ответ на “доверение” своей тайны я знал все передряги в их классе и то, что мальчишки подрались за право провожать молоденькую учительницу, а также и то, что тот, который дергал мою дочь за косичку (большой хулиган), предлагал ей пойти на сексуальный фильм.

Тема “Вдохновляй на разговор”, наверное, бесконечна. К сказанному еще добавим, что надо дать человеку возможность показать свои положительные качества. Эрудицию. Результаты творчества. Замыслы. Его дело. Оригинальные оценки. Соображения. Словом, надо в разговоре интересоваться личностью партнера, ее положительными сторонами. Отрицательными стоит интересоваться лишь в том случае, если человек сам захочет к вам обратиться за помощью. Или если вы идете на конфликт с ним.

Итак, из ваших расспросов виден интерес к личности партнера, к знаниям, умениям, положительным нравственным качествам. Можно апеллировать к нему в связи с этими его положительными качествами. Можно просить совета, консультации. Опять-таки только искренне, ибо фальшь сразу почувствуется. Здесь положительные оценки, впрочем, не высказываются, а только подразумеваются. Главное, что мы создаем партнеру условия для того, чтобы он “распустил павлиний хвост”. Но распустил в хорошем смысле. Чтобы он купался в лучах вашего интереса к нему. И с вашей стороны это не должно быть манипулятивной провокацией, дескать, пусть распустит павлиний хвост, а мы его сразу и обстрижем, посмеемся, осудим. С другой стороны, и в искреннем предполагаемом восхищении и интересе к личности партнера тоже не должно быть перебора. Есть ведь еще собственно деловые стороны разговора. Да и чтобы приторно не было. Но лучше переборщить, чем недоборщить, так как мы интересуемся-то чаще и больше всего собой. А если уж поняли, что “слишком”, нетрудно будет слегка ужаться.

Нельзя упускать из виду такую важную вещь в разговоре, как цитирование. Я об этом говорил ранее, но то касалось публичных выступлений, печати. Мы действительно привыкли к тому, что цитирование — это атрибут науки и политики. Но и в обыкновенном житейском разговоре цитирование тоже может играть положительную роль. Имеется в виду цитирование просто умных житейских высказываний, выражений, соображений, острот, замечаний, оценок. Жена цитирует мужа — ему приятно. Ну а наоборот — тем более. Вот муж высказался мудро, жена сделала тонкое замечание. Тотчас же обнаружить согласие, процитировать. Или позже процитировать и постоянно цитировать, если это действительно что-то стоящее. Замечать и не забывать. То же и в кругу друзей. И уж в особенности это важно в служебной сфере. Повторим, что цитирование должно быть сочувственное. И со ссылками. С помощью сочувственного со ссылками цитирования поднимаем авторитет автора фразы, создаем ему хорошее настроение. Но мгновенно плюс может поменяться на минус, если цитирование несочувственное или не со ссылкой. Тогда это либо отрицательная оценка, либо плагиат.

Заканчивая разговор о разговоре, обсудим еще один важный вопрос. Люди находятся на разных уровнях общекультурного развития. Они принадлежат к разным группам специалистов. Внутри специальности множество различных школ, течений, творческих ответвлений. В связи с этим каждый человек пользуется системой слов, понятий, фраз, которая может быть и непонятна человеку из другой группы. Так вот, можно “форсить” принадлежностью к этой группе-клану и разговаривать на недоступном языке (так часто делают истероиды). Или другой вариант: человек, усвоив внутригрупповой жаргон, не хочет от него отказываться, а возможно, и затрудняется. В любом случае это несинтонно или даже конфликтогенно. Это дает партнеру понять, что он не включен в наш круг, не достоин, не дорос, пусть почувствует свою неграмотность, непричастность. В общем, понятен манипулятивный или небрежный характер такого речевого поведения. Конфликтогенно. Раздражает, отталкивает, по крайней мере не располагает, не сближает.

Лучше стремиться к понятности своей речи для партнера, не навязывать непонятный ему стиль. И постоянно контролировать себя: ясно ли я говорю. Но не так, чтобы в подтексте было: понял ли он,

дурак, меня, умного. А в смысле: хорошо ли я построил свое высказывание. Можно спросить, например: “Я не слишком путано говорю?” Или:

 “Не слишком ли громоздко оформление моих мыслей?”,

 “Я немного устал и, возможно, говорю нескладно”.

Сопротивление говоруну

Итак, вместо традиционного лозунга “Умейте слушать” лучше провозгласить более широкий — “Умейте разговаривать”. Ведь надо прерваться, подавить в себе желание перебить, вдохновлять на разговор. Мы поведем в дальнейшем и подробный рассказ о том, как реагировать на конфликтогены, и как общее к частному это будет относиться и к таким конфликтогенам, как бесконечные монологи и перебивания. Но мы подозреваем, что читателю не терпится получить уже сейчас какую-то информацию на эту тему. Ну, что ж, пойдем на поводу у этого закономерного желания.

Сопротивлением, как ни странно, является уже само непротивление тому, что вас перебили.

Я позволил ему много раз себя перебить — этим я дал ему фору, как в шахматах, значит, показал, что я сильнее, а не слабее. И он это поймет в конце концов.

То есть через некоторое время человек скомпрометирован в собственных глазах, а он не хочет выглядеть менее благородным и, следуя вашему примеру, тоже начнет уступать. Тем более если это будет происходить на глазах у других людей.

Ну а если все-таки не происходит этого? Тогда через несколько таких “сеансов” (он перебил, я дал себя перебить, замолк) можно мягко на это посетовать: ну вот, вас слушаю, а сам не имею возможности высказаться, это же неравенство… А если и это неэффективно, воспользуемся приводившейся выше юмористической фразой, что, дескать, вы вступили со мной в монолог. Я вас слушаю, а вы совсем не хотите меня послушать. Редко кто станет говорить: да, вот ты меня и слушай, а я тебя слушать не буду. Смешается, извинится и станет слушать. Потом, наверное, снова будет перебивать. А вы повторите процедуру. Если и это не дает результатов, можно обострить ситуацию.

— Я слушала не перебивая, а ты упивался своими мыслями и купился на это. Ты все время будешь говорить или я тоже смогу слово вставить? Нельзя же, чтобы игра была в одни ворота.

Смысл такой: я сильный человек, я управляю своими реакциями, а ты — нет. Но это допустимо только в том случае, если человек и в самом деле плох и нахален. А хорошему человеку, который только разве что необучен, мы сами уступаем дорогу из вежливости и уважения к нему.

А вот человек не рассчитал свою речь, не учел вашей занятости. Дождитесь какого-то знака, что вас ждут. В разговоре по телефону упомяните, что вы помните, ваша встреча в таком-то часу, скажите, что вы будете заняты еще несколько минут. Потом объясните говорящему: видите, так получается, что нам надо торопиться.

Еще один вариант. На собрании.

— Товарищи, сколько мы еще дадим оратору? По регламенту пять минут. Давайте мы дадим десять минут.

Это дисциплинирует говорящего. Но если нет, то настроит весь коллектив против него.

Ну а если уж совсем невозможно урезонить, то, не дожидаясь паузы, брать инициативу в свои руки и говорить, перекрывая голосом. Но это конфликт.

Вступление в контакт

Люди часто испытывают затруднения в самом начале контакта. Как начать разговор? Вот вроде бы и условия есть, сидят в купе уже вместе или собрались и ожидают конференции. Потом, когда уже сами обстоятельства их сталкивают в разговоре (принесли чай в купе, объявили, что с повестки дня снят важный вопрос, ради которого и собрались), они разговорятся. Но то обстоятельства, стихия. А как сделать эту стихию управляемой?

Мы не давали бы наших советов подобного рода, слишком уж они кажутся нам сами собой разумеющимися, и все же понаблюдайте за людьми, когда они уже вроде и вместе, но “молчат друг с другом”. И нужен фасилитатор (вспомним, употребляли этот термин, когда говорили о демократическом стиле влияния). Так будьте вы сами таким фасилитатором для себя. Речь идет сейчас не о психотехнике знакомства, а об инициативе в разговоре даже в кругу уже знакомых друг с другом, но все же не близких людей.

Поводы могут быть внешнеассоциативные: что это за станция, на которой остановился наш поезд, не знаете ли вы, будет ли сегодня выступать обозначенный в программе человек. А потом уже идти по внутренним ассоциациям. С программы — на содержание его выступления, о его оппонентах, а потом последние известия и т. д. И разговорились.

Черная неблагодарность,

как и черный юмор, — тонко жалящий конфликтоген. Вы что-то сделали полезное, важное и приятное, предположим, принесли на дискотеку модные, с вашей точки зрения, записи танцевальной музыки. А вам:

— Ну что ты принес устаревшие вещи, это же платье моей бабушки…

Разберемся в психологических механизмах

Когда речь идет не о договоре, не об обмене без обмана, а о добровольном — по моей инициативе или по его просьбе — поступке, нужном партнеру, то мы, конечно, не ожидаем платы. Но, положа руку на сердце, заглянем себе в душу. Мы вообще ничего не ожидаем? На лекциях и в переписке на этот, с простительным подвохом, вопрос почти все люди честно признаются, что да, ожидаем. Ожидаем слов благодарности, бессловесных знаков признательности.

— Ну, хорошо, — допытываюсь дальше, — а если эти знаки не поступают?

— Тогда плохо, — был честный ответ.

Ну, хорошо, а почему же плохо? А плохо потому, что мы ожидаем от партнера на самом деле не только слов и благодарной улыбки. Ожидается еще и внутреннее состояние благодарности, которое может быть расценено как моральное вознаграждение.

Впрочем, слова благодарности могут иметь не только моральное значение, а быть сами по себе определенным материальным воздаянием. Ведь слова благодарности поднимают престиж, ну а престиж — это нечто уже материальное: человеку больше доверяют, охотнее вступают в выгодные деловые контакты. Но главное, мы хотим, чтобы в случае необходимости в будущем партнер нам помог, отблагодарил действенно. Таким образом, слова благодарности — это как бы аванс, некоторая гарантия того, что в будущем “действенное” отблагодарение произойдет. А отсутствие слов или, что еще хуже, отрицание нашего благодеяния (а оно, с нашей точки зрения, реально, оно состоялось) означает, что вы “можете не надеяться на ответный шаг”. Конечно, если с нашей стороны это благородство в чистом виде и мы знаем, что ответного шага не будет, то знаки признательности тешат наше самолюбие, соответствуя положительной самооценке нашего поступка. Так бывает, когда мы делаем что-то хорошее чужому ребенку, которого мы больше никогда не увидим. Тут наша позиция — дающая. Но происхождение то же. Положительная самооценка, как мы знаем, это ведь продолжение положительной оценки общества. А обще-

ство в целом за хорошие поступки тоже действенно благодарит. И мы переносим голод-холод за эту благодарность общества. А есть люди, которые идут и на смерть, а перед этим, может быть, и на смертные муки, в общем, все потому же, представляя себе в уме будущую благодарность (или отсутствие позора — а это только оборотная сторона: предал — позор, не предал под пытками — герой). Благодарность общества, или слава в хорошем смысле, вожделенна. Ну а неблагодарность, несправедливое забвение переживаются, следовательно, не менее остро, чем холод-голод, а иногда не менее остро, чем смертные муки. И даже наихристианнейшая мораль, призывающая творить добро втайне, чтобы не получить вознаграждения в виде одобрения окружающих, подсовывает взятку за благородный поступок в виде тепленького местечка в раю на том свете. Так что давайте не будем лукавить, требуя исключительно безвозмездных, благородных поступков и оправдывая этим часто потребительское отношение к благодетелям. А будем рассматривать благородный поступок по минимуму как своего рода заем, долг, который платежом красен.

А если это благородство в духе Шота Руставели: “Что отдал, твоим пребудет, что не отдал — потерял”, то есть если это благородные люди, которые удовлетворяются лишь высокой самооценкой и совершают значимые и трудоемкие благодеяния, может быть связанные и с самопожертвованием? Благодарное человечество будет ставить памятники!

Или голосовать потом за них на выборах, как это случилось с Джоном Кеннеди. Рискуя жизнью, молодой Кеннеди после гибели своего катера и почти всей команды, будучи раненным, тащил на себе несколько миль по океану раненого же чернокожего товарища. Многие знают, что после этого незначительного эпизода Второй мировой войны (катер уничтожили японцы), когда Кеннеди выставил свою кандидатуру на выборах в президенты, чернокожее население США голосовало за него. Не думал тогда Кеннеди, как это приписывал ему один советский журналист, что за это его в будущем поддержат чернокожие избиратели, он просто был хороший человек. И смерть Кеннеди — фактически памятник его героической личности. Это убийство было потрясением для шестидесятников…

После того как вы сказали “здрась-сьте”…

Итак, условимся. Если человек сделал вам что-то приятное и, заглядывая вам в глаза, как бы спрашивает: “Ну как?” — или если задает прямой осознанный вопрос о том, как вы оцениваете его благодеяние, не раздражайте его и прямо произносите слова благодарности.

Или выкажите другие знаки признательности. Это будет проявлением нейтрального коммуникативного поведения.

Синтонным в данном ситуативном контексте будет активное выражение благодарности, даже если человек “не заглядывает вам в глаза”, если он забыл о своем хорошем поступке. Одна абитуриентка — я ее консультировал по ее личным проблемам — пользовалась конспектами своей приятельницы, которая тоже поступала и поступила в этот же институт. Став студенткой, она неоднократно, но ненавязчиво, с чувством меры, выражала восхищение конспектами подруги и признательность ей за помощь, подчеркивая ее благородное бескорыстие. Ведь та увеличила для себя конкурс, помогая конкурентоспособной сопернице. Возможно, что это было не вполне осознаваемо подругой в то время, но когда моя клиентка разъяснила, вывела в сознание своей приятельницы все это, она просияла и тут же предложила ей использовать для курсовой работы свои дефицитные книги по психоанализу. У моей подопечной это не стало, однако, основой для возможных манипуляций, осмеянных в басне Крылова “Ворона и Лисица”: я тебе лживую лесть, ты мне сыр. Поскольку студентка прошла солидный психологический тренинг, даже будучи истероидной личностью, по психотипу склонной к манипуляции, она тут же предложила своей благодательнице искреннюю и нужную услугу — сделать выписки из этих книг и вместе выступить на конференции с докладом.

Честная благодарность действует как катализатор в дальнейшем процессе обмена услугами.

Итак, рецепт. Встретились ли вы случайно или запланированно с человеком, которого давно не видели, позвонил ли он вам внезапно… Что нужно сделать после того, как вы сказали: “Здрась-сьте”?..

Постарайтесь припомнить, что хорошего вам сделал человек, с которым вы поздоровались, и найдите способ об этом заговорить.

Может быть, не надо даже слов благодарности. Обойдитесь, если можно, без заформализованного “спасибо”. Вы как бы ведете рассказ о том, что явилось следствием его благодеяния, делитесь своей радостью по поводу того, как теперь идут ваши дела, описываете свое благостное состояние после его поступка, советуетесь с ним, “а как дальше”. К слову, все это не такая простая вещь, и на тренингах успех достигался далеко не сразу. Так что пусть хоть стандартное: ты знаешь, я тебе очень признательна.

Воровская этика

Когда мы говорим о благородной и справедливой благодарности, само собой разумеется, что эта благодарность, как и само благодеяние, должна предполагать отсутствие вреда, а лучше пользу и для других людей. А то ведь существует и воровская “этика”: своим помогаем, а чужих топим. Или “этика” внутрисемейных отношений взяточников. Отец “благородно” дарит дочери квартиру, купленную с помощью взяток, а дочь после его смерти ставит ему роскошный памятник на средства, полученные из финансовой пирамиды. Какое уж тут благородство и благодарность?! Когда взяткодатель говорит взяточнику: “Я буду вам благодарен”, то здесь само слово “благодарность” до неузнаваемости фальсифицировано. Ведь мзда, которую они при этом имеют в виду, так или иначе означает отнятие у другого чего-то, ему по праву принадлежащего.

Девальвация

Остановимся более подробно на конфликтогенной неблагодарности, на ее мотивации. Мы приняли благодеяние. Благодарим за него, давая тем самым понять ему и себе, что “долг платежом красен”. Это вызовет у партнера приятные эмоции и, как мы говорили, активность в добротворчестве. Но в нас, во мне возникает тревога: а что я должен ему буду сделать впоследствии, потяну ли, а как я этот долг отдам? Произнося слова благодарности, мы вступаем в ситуацию долженствования. Тревога неприятна. Как от нее избавиться? Самый простой способ — не принимать благодеяния. Простой, но не оптимальный. Лучше принимать и отдавать по возрастающей. Будет круговорот добра. Но подленькое психозащитное бессознательное подбрасывает нам другой способ избавления от тревоги — девальвацию благодеяния, то есть обесценивание его. Этим вопросом мы займемся поподробнее.

Прежде всего, виды девальвации.

Может девальвироваться само деяние. По типу: не очень-то мне и нужно было. Или по типу: ну это же мелочь, подумаешь, он ведь всего-навсего же одолжил, а не дал мне эти деньги навсегда. И наплевать мне на то, что человек эти деньги на время оторвал от себя, значит, не сможет ими при внезапной необходимости сразу воспользоваться, что он мне доверился, а я возьму вдруг и слукавлю.

А может девальвироваться мотивация благодеяния: это было нужно ему.

Врач сделал для больного что-то сверх обязанностей, а больной говорит, что он ведь собирал материал для диссертации, а за степень платят, и доктором наук быть престижно, или, на худой конец, это ему просто интересно, он же профессионал.

Или благодеяние необоснованно подводится под реестр обязанностей. Особенно часто такое случается со взрослыми детьми. Взрослый птенец проглатывает очередные кроссовки из престижного магазина и, точь-в-точь как желторотый, широко раскрывает клюв для очередных модных брюк, забывая, что родитель обязан его содержать только до 18 лет, а дальнейшие благодеяния исключительно добровольны.

А вот и еще: подумаешь, ситуация и так через некоторое время разрешилась бы.

Благодеяние обесценивается и за давностью лет: что ж мне — всю жизнь помнить и быть обязанным? (А отец ради музыкального развития дочери отложил на три года диссертацию.)

Нередко девальвируются средства, с помощью которых совершается благодеяние. Но ведь это же ему ничего не стоило, подумаешь, один телефонный звонок… А на самом деле, например, это было обращение к человеку, которому вы в свое время оказали услугу, а он теперь будет считать, что все — вы теперь в расчете. Или я не только дал информацию обоим, но еще и рекомендовал их друг другу, а значит, взял на себя моральную ответственность за то, что рекомендуемый не подведет.

Часто девальвируются усилия, которые не дали результатов. Дескать, делал, но не сделал. Но человек ведь старался, и в другой раз он стараться не будет, хотя в этот другой раз все могло бы получиться.

Еще один способ манипулятивной девальвации: а ведь репку вытянула мышка, а вовсе не вы все. То есть объявляется, что результат был достигнут не тобою, хотя здесь твоего труда — львиная доля.

Девальвация иногда виртуозна. На занятиях в “Маленьком принце” 16-летняя десятиклассница, понятно, “истероидка” и, понятно, симпатичная, объяснила:

— А вдруг я своей похвалой подниму его на такую высоту, которой он недостоин…

Не пропустим между строк все эти виды девальвации, вдумаемся в их мотивацию. Ведь из мелких психозащитных пакостей составляется в конце концов видная всем большая непорядочность. Стоит ли? Или, может быть, лучше быть пощепетильнее? Если вместо поверхностной психозащиты мы хотим иметь глубокоэшелонированную оборону, то надо быть благодарным, говорить об этом, помнить и возвращать долги, даже если от вас этого не требуют. Это уже будет неплохо.

Если же вы сверх того будете сами создавать как бы буфер из своих благородных поступков, то есть сами будете давать в долг, не проявляя к тому же сверхактивности в возврате долга человеком, то люди еще больше будут с вами считаться и уважать вас.

И еще надо очень хорошо прочувствовать, что девальвация благодеяния — это манипуляция. Скрыто подменяя понятия, мы получаем психологическую выгоду (я не обязан, а значит, не тревожусь), а то и материальную (я должен был что-то делать, а так ничего не делаю). И все вроде шито-крыто. Да, но с тем добавлением, которое мы уже единожды сделали к этому выражению. Так что это “шито-крыто белыми нитками”.

Манипулятивную сущность девальвации принятой нами услуги люди чувствуют, Поэтому здесь не только обман с нашей стороны, но и самообман. Если я не отвечаю благодеянием на благодеяние, то самооценка-то на самом деле должна снизиться. И мы не замечаем, что другие-то всё видят. Самообман — еще и потому, что кажется, что это выгода, а на самом деле — проигрыш. Ведь нам не будут доверять. Будут видеть нашу потребительскую сущность, и благодеяний в наш адрес будет меньше, нас будут сторониться. Вы этого хотели? А может, лучше, как было начертано на скрижалях русского купечества: “Прибыль превыше всего, но честь превыше прибыли!” Ну а если уж вы Данко из горьковской “Старухи Изергиль”, то тогда вам еще большая хвала и честь, только жертвуйте, как он, собою, а не другими.

Скажем себе: не очень-то нужно — не принимай, принял — значит, нужно. Это ему нужно для диссертации, для самоутверждения, для заработков — не способствуй. Способствую — значит, нужно мне. Пусть для нас будет привычным выражать благодарность за результаты, полученные даже малыми усилиями. И за достаточные усилия, давшие даже малые результаты, а то и вовсе безрезультатные!

Конфликтогенным может быть также и осуждение ожидания благодарности. В том смысле, что: подумаешь, что-то сделал — и уже ждет медали. Такую фразу поведал нам один наш клиент, ему ее обычно говорила его жена. Будучи эпилеп-тоидом, он очень сильно переживал такие ее высказывания.

Чаще всего у людей, которые не прошли специального психологического обучения, чувство благодарности возникает не сразу, а по мере накопления благодеяний. Человек хороший, но у него не хватает тонкого социально-психологического чутья. Не надо печалиться. Если вы совершили благородный поступок, вы и так наполнены благостью высокой самооценки, гордостью перед самим собой. Ну, и достаточно. А через некоторое время благодарность с его стороны к вам придет.

Сопротивление неблагодарному

Если же вы поняли все-таки, что ваш партнер по общению — бездонная бочка, прорва, что он только поглощает и требует еще и еще, вы просто прекращаете свои благодеяния в его адрес. Ну а если он на основании того, что вы постоянно что-то ему давали, требует очередных подвигов с вашей стороны, расцениваем это как конфликтоген и проводим мягкую конфронтацию, жесткую конфронтацию и управляемый конфликт с целью скорректировать поведение партнера на будущее.

Не оказать сопротивление человеку, который благодаря мне, но не благодаря меня, живет лучше, означает поощрять его и воспитывать в нем потребительство, которое представляет опасность не только для вас, но и для других людей (он будет их “утилизировать”). Игра в одни ворота развращает. Поэтому сопротивление наше также благородно, а несопротивление такому психологическому, манипуляторе кому насилию означает трусливый уход от ситуации, психозащитно прикрываемой красивой фразой о своей душевной щедрости. Но это относится именно к ситуации неоднократного бездонного потребительства.

Следуя совету Канта

А вообще-то, увы, стоит понять и принять такую истину: люди не очень хотят возвращать благодеяния. И стоило бы удовлетвориться в большинстве случаев своих благодеяний тем, что вы творите добро в соответствии с категорическим императивом Канта, то есть, даже если Бога, который требует творить добро, и нету, все равно его надо творить. И удовлетворяемся только высокой самооценкой.

Требовать же благодарности и обвинять человека в том, что он не проявляет, — конфликтогенно.

Не хочешь удовлетворяться лишь самосознанием своего благородства — не совершай активных благодеяний,

если тебя об этом не просят, и все. Или договаривайтесь заранее о справедливом обмене без обмана. Это нормально. А если речь не идет об обмене сейчас, то есть вы не договариваетесь о том, что вы получаете взамен, обозначьте, что выполнение просьбы связано с такими-то вашими усилиями, временными и материальными затратами, что ваши усилия могут и не увенчаться успехом. Удостоверьтесь — пусть партнер сам об этом скажет, — насколько он в этом нуждается. Это не позволит партнеру утверждать, что не очень-то и нужно было. Таким способом мы в какой-то мере подстрахуемся от неблагодарности партнера.

Манипуляция и благодарность

Еще хуже, чем простое требование благодарности, такая ситуация: мы совершаем некое благодеяние без договора об обмене, а потом в ответ выжимаем нужное нам благодеяние. Но ведь человек в случае предварительного договора мог бы и не захотеть такого обмена. Получается неловкая ситуация. В сущности, манипулятивная. Как понимать, например, студентов, которые приходят на зачет и перед зачетом дарят преподавателю цветы? Вроде бы традиция: на зачет или экзамен с цветами. А на самом деле манипуляция, как и с цветами врачу. Мы вам хорошее настроение (цветы) — и вы нам хорошее настроение (зачет без хлопот). Все мои студенты знают (оповещаю на первой же лекции), что цветы на зачетах и экзаменах отменяются. Лучшим подарком будут хорошие знания.

Манипуляции с благородством, наверное, неприятнее всего. Как бы в ответ на такие манипуляторские действия вырабатываются другие манипуляторские приемы. Один “рыцарь конца XX века” признался мне, что старается не приходить на работу 23 февраля, потому что “надарят одеколонов, а восьмого марта духами отдавай”. Да, требовать благодарности конфликтогенно. И все же если сравнивать степень конфликтогенности, то более конфликтогенным является отрицание или девальвация реального благодеяния.

“Уравнительная фаза”

В физиологии есть такое понятие — “уравнительная фаза”. На сильный раздражитель дается такой же ответ, как и на слабый раздражитель. Что-то подобное часто наблюдается и в отношении благодеяний. Маленькое благодеяние помнится наравне с благодеянием побольше. Человек подарил авторучку или хорошую книгу. Разные ведь “весовые категории”. Но и то и другое помнится как единица благодеяния. Когда я занимался службой знакомств (был собран массив в 3 тысячи человек — гигантская, чудовищная работа, в застойные годы она, понятно, проводилась на голом энтузиазме), ко мне обратился после женитьбы на красивой женщине клиент, которому без этой системы о такой женщине даже и мечтать не пришлось бы. Я дал ему пустячную консультацию по сексологии, для него, впрочем, важную. При встречах, однако, он истово благодарил за консультацию, ни разу не обмолвившись о своей благодарности за женитьбу. Увы, в наших глазах большое и малое благодеяние часто уравниваются по механизму психологической защиты. За малое благодеяние я чувствую себя должным отплатить при случае в будущем малым же благодеянием. А большое благодеяние в ответ на большое благодеяние как бы отпадает за ненадобностью. В то же время слова благодарности произнесены, следовательно, я человек в принципе благодарный. Какие же могут быть претензии? Но на душе у благородного благодетеля горький осадок. Он может даже и не осознавать этих скрытых психологических нюансов, но совершит ли он в другой раз большое благодеяние для вас и для других? Ну что ж, введем в память нравственного компьютера: конфликтогеном может быть преувеличенная благодарность за мелкое благодеяние при игнорировании большего.

Ну и, как всегда, рецепт. Хотим пользоваться расположением людей (не забывая о справедливом воздаянии или отдаче долга, причем не обязательно благодетелю, а кому-нибудь другому), не хотим отвратить от добротворчества нашего благодателя по отношению к другим людям — будем тщательно следить за соответствием нашего чувства благодарности и его проявлений тому благу, добру, которое мы приняли от человека. Не забывая о самом малом принятом нами благе и о самом малом взятом на себя долге. И чтобы не получилось так: за конфетку — спасибо и за идею, которая приносит серьезный доход, — спасибо. Надо, чтобы соблюдались пропорции. Может, однако, случиться, что нам трудно определить соотносительную ценность благодеяния. Что же, имеет смысл обратиться к друзьям, а еще лучше к людям и вовсе чужим, а значит, более объективным. Может быть, они вам разъяснят, как оценивается это благодеяние в нравственном и материальном плане. Но даже если мы уверены в правильности оценок, то наша оценочная шкала слишком субъективна, слишком подвержена искажениям, мы склонны преувеличивать значимость наших благодеяний и недооценивать благодеяния в наш адрес. Здесь срабатывает известная уже нам психологическая защита, и благодеяние девальвируется. Ну а оценили с помощью других, тогда и цените его в соответствии с тем, что говорят другие люди, а не только вы сами.



Страница сформирована за 0.66 сек
SQL запросов: 191