АСПСП

Цитата момента



У нас в стране многие люди нуждаются в уходе врача. И чем скорее этот врач уйдет, тем лучше…
Будьте здоровы!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Единственная вещь, с помощью которой можно убить мечту, - компромисс.

Ричард Бах. «Карманный справочник Мессии»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2010

Есть другие варианты выхода из такого положения. В конце разговора вы можете предложить Гарри помочь разрешить его проблему — посоветовать ему, к кому еще обратиться, или найти другой какой-то компромисс.

Многие ученики задавали мне вопрос: «Вы хотите сказать, что мы не должны объяснять другу причин, по которым ведем себя так или иначе?» Я отвечал так: «Если у вас и вашего друга какая-то общая цель и вы вместе работаете для ее достижения (ведь два ума обычно лучше, чем один, при решении проблемы), то причину объяснить нужно. Однако мы с вами говорим о ситуациях конфликтных, в которых нет единой цели у двух сторон. Вы хотите одного, а ваш друг — другого. Вы будете приводить доводы в свою пользу, а ваш друг — в свою. Если вы, чтобы оправдать или защитить свою точку зрения, прибегаете к помощи доводов — это все равно что нападать на точку зрения другого с помощью каких-то доводов. И то и другое — манипуляция. И тот и другой путь — нечестен; только решительное я хочу может привести к разумному компромиссу и быстро разрешить конфликт».

Следующий короткий диалог взят из реальной жизни. Прошедшая тренинг женщина к своему собственному удивлению легко справляется с манипуляциями ее соседа (в той ситуации, в которой многие ученики испытывали трудности).

Бобби живет за городом, она домохозяйка. Я описывал ее поведение раньше в главе Негативные расспросы. Она пересказала еще один короткий диалог с другим соседом — доктором Сликом. О чем бы вы думали? — снова о бассейне.

ДИАЛОГ 26

Бобби сажает плющ перед своим двором. Подъезжает на спортивной машине доктор Слик. Подходит к Бобби, представляется и говорит:

Доктор Слик: Здравствуйте, я ваш сосед с той стороны, Стенли Слик. Я думаю, вы знаете мою жену Шанду.

Бобби: Да, мы часто здороваемся друг с другом через забор. Как вы поживаете?

Доктор Слик: Прекрасно! Я хотел сказать вам, что собираюсь сделать бассейн у себя во дворе сразу за вашими эвкалиптами, а с них летит столько листьев…

Бобби: Боже мой! Это не шутка. От них действительно много листьев. Вашему садовнику, вероятно, приходится убирать по три-четыре мешка листьев каждую неделю (Негативное заявление).

ДокторСлик (начинает говорить, колеблется и меняет тему): Да меня не очень заботят листья, меня больше беспокоит, что ваши деревья будут закрывать полуденное солнце, а это единственное время, когда я смогу пользоваться бассейном.

Бобби (оглядываясь в сторону деревьев): Вероятно, вы правы, если бассейн будет прямо за ними, от них будет падать тень на него (Игра в туман).

ДокторСлик (после некоторого колебания, во время которого его глаза перебегали с Бобби на деревья): Я заметил, что они уже очень высокие, может, их подстричь?

Бобби: Да, они высокие (Игра в туман).

ДокторСлик Вы не подстрижете их, если я заплачу за работу?

Бобби: Нет.

Доктор Слик: Нет?

Бобби: Нет.

ДокторСлик: О!

Бобби: Когда вы собираетесь начать строительство?

ДокторСлик: Завтра.

Бобби: Жаль, что вы не поговорили со мной раньше. У меня в предыдущем доме был бассейн, и с ним было ужасно много хлопот. Возможно, вам бы тогда удалось избежать моих глупых ошибок (Самораскрытие, Негативное заявление).

Доктор Слик: Да, но уже слишком поздно об этом говорить! Я подписал контракт и одобрил план строительства.

Бобби: Может быть, вы сможете убедить их переместить бассейн ближе к вашему дому, подальше от моих деревьев, чтобы они вам не мешали? (Разумный компромисс).

Доктор Слик (идет к машине): Я сомневаюсь в этом.

Б о б б и (с жаром): Отстаивайте себя! Если вы хотите изменить что-то, вы можете добиться изменения! Это ваш бассейн и ваши деньги!

Доктор Слик: Может быть. Я поговорю с ними. Спасибо.

Когда Бобби рассказала об этом разговоре, она была очень горда собой, потому что смогла спокойно справиться с манипуляцией соседа, к которой она не была готова. Доктор Слик появился без предупреждения, и у Бобби не было времени «собраться с духом». Я тоже думаю, что она справилась со своей задачей очень хорошо.

Следующий диалог посвящен тому, как вести себя в том случае, если ваш друг просит у вас взаймы, чтобы вложить деньги в дело.

Алану чуть больше тридцати лет, он женат, детей нет, он имеет хороший доход, часть от которого они с женой постоянно откладывают на «черный день», а также, чтобы можно было эти деньги потом куда-нибудь вложить. Вдобавок к этим сбережениям Алан только что получил небольшое наследство от дяди в 2 тысячи долларов.

ДИАЛОГ 27

Во время перерыва в офис к Алану входит его друг Ральф и говорит ему:

Ральф: Алан, ты помнишь, я рассказывал тебе о системе дополнительной электроники в оптовом магазине?

Алан: Да.

Ральф: Я уже готов подключить ее, но мне нужно еще 1600 долларов.

Алан: Где ты собираешься их взять?

Ральф: Это как раз то, о чем я хотел поговорить с тобой. Ты вложишь еще 1600 долларов, я делаю всю работу, а ты получаешь 10 процентов прибыли.

Алан: Спасибо за предложение, Ральф, но я в этом не заинтересован (Самораскрытие).

Ральф: Но это хорошее дело! Мы ведь уже об этом говорили раньше. Ты сам считал, что на нем можно сделать деньги.

Алан: Это так, но теперь меня это дело не интересует (Игра в туман, Самораскрытие).

Ральф: Почему? У тебя есть такие деньги. Ты сам мне говорил на прошлой неделе, что ты получил наследство в пару тысяч долларов.

Алан: Все так, но я подумал об этом и решил не смешивать бизнес с дружбой (Игра в туман, Самораскрытие).

Ральф: Тебе не о чем беспокоиться. Ты же знаешь, что я тебя не надую. Дело законное.

Алан: Я согласен, что не о чем беспокоиться, но когда дело касается большой суммы денег, я переживаю, думая о том, как все происходит. Я бы заглядывал тебе через плечо, чтобы увидеть, что с деньгами. Я знаю, что могу тебе доверять, Ральф. Я знаю, что глупо волноваться, но ничего не могу с собой поделать (Игра в туман, Самораскрытие, Негативное заявление).

Ральф: Меня это не тревожит. Проверяй все, что хочешь.

Алан: Возможно, это не раздражало бы тебя, но необходимость контролировать тебя раздражала бы меня самого. Я не хочу, чтобы это вторгалось в нашу дружбу (Игра в туман, Самораскрытие).

Ральф: Ты знаешь, я умею обращаться с деньгами. Я всегда возвращал тебе, если брал взаймы.

Алан: Это само собой, но сейчас речь идет не о дружеском одолжении, а о бизнесе. Я боюсь, что, если мы вместе войдем в дело, нашу дружбу ждет крах (Игра в туман, Самораскрытие).

Р а л ь ф: Я думаю, этого не произойдет.

Алан: Может, для тебя это и не проблема, но для меня — да. Если я одолжу тебе эту сумму, мои чувства к тебе изменятся. Я знаю, это глупо, я знаю, что так не должно быть, но что я могу с собой поделать? Я таков (Игра в туман, Самораскрытие, Негативное заявление).

Ральф: Хорошо, если это так серьезно с твоей стороны, я постараюсь раздобыть денег"где-нибудь еще. Я не знаю, где я смогу их достать, но я попытаюсь.

Алан: Давай я поговорю кое с кем. Если они заинтересуются, они тебе позвонят, хорошо? (Разумный компромисс).

Ральф: Хорошо.

Алан: Ральф!

Ральф: Да?

Алан: Спасибо, что сначала ты обратился ко мне.

Алан пытался после этого разговора помочь Ральфу. Он позвонил в несколько контор, и во всех ему сказали, что не хотят участвовать в этом деле, и хвалили его за то, что он принял решение не вступать в него. Алану нравился Ральф, ему было приятно в его компании, возможно, потому, что Ральф всегда придумывал что-то интересное, отличное от стиля жизни и образа мыслей Алана. Но Ральф не мог преодолеть консервативность Алана, если речь заходила о долларах и центах. Алан не хотел, чтобы его переживания по поводу денег вмешивались в их дружеские отношения, поэтому он прямо сказал Ральфу о своей обеспокоенности. И их дружба, которой Алан так дорожил, не пострадала.

В следующей серии диалогов вы увидите, как можно справиться с ситуацией, в которой большинство из нас испытывают очень большие трудности: вмешательство родителей в жизнь взрослых детей.

Во всех моих группах большая часть студентов не могла установить с родителями равноправные отношения. Они живут отдельно от мамы и папы, иногда уже много лет, но родители по-прежнему руководят их жизнью. Они в большинстве случаев не указывают, что делать их детям, но непременно выражают свое одобрение или неодобрение поступкам своих взрослых «чад». Это происходит не только между недавно повзрослевшими детьми и их родителями. Многие люди и в сорок, и в пятьдесят, и даже в шестьдесят лет все еще находятся под властью восьмидесяти-, девяностолетних тиранов.

До лечения (или занятий) такие пациенты не понимали, в чем проблема; они только знали, что бессильны в общении с родителями, и принимали это как неизбежное. Я же готовил их к тому, что они должны преодолеть манипуляции с родительской стороны, они не обязаны безвольно и по-детски покорно подчиняться старшим.

Мы разыгрывали с ними наиболее типичные ситуации, и этот навык впоследствии помог Сэнди, одной из моих первых учениц, избавиться от излишней опеки родителей. Я начал с того, что учил своих студентов говорить «нет» в ответ на просьбы, предложения, а то и требования со стороны родителей навестить их.

Сэнди на момент предлагаемого диалога было двадцать четыре года, она уже одиннадцать месяцев была замужем за Джеем, уже закончила колледж и замещала на работе мужа, пока он работал над дипломным проектом.

Главной причиной, из-за которой Сэнди пришла ко мне на занятия, была ее мама, которая стала требовать особого внимания к себе со стороны Сэнди после того, как ее старшие брат и сестра завели собственные семьи и уехали (возможно, чтобы сбежать от мамы). Мама Сэнди, не будучи еврейкой, являет собой типичный пример «еврейской мамаши». Этот классический тип мамаш обладает уникальной способностью манипулировать членами своей семьи: они виртуозно умеют вызвать у других ощущение вины, беспокойства и своей ничтожности. Такой тип мамаш встречается, безусловно, не только среди евреев с их традиционно-ограничивающей культурой. И я, и мои коллеги-психиатры встречали таких мам у арабов, католиков, протестантов, атеистов, буддистов, у либералов и консерваторов, у черных и белых — короче говоря, если мы не уверены в себе и не умеем себя отстаивать, мы все ведем себя, как «еврейская мамаша», разве что значительно мягче.

Сэнди рассказала о своей проблеме, и мы стали думать, как ей справиться с усиливающейся манипуляцией ее мамы, не разрушив при этом их родственных отношений. Поскольку Сэнди испытывала сильное беспокойство при общении с матерью, ей потребовалась длительная практика в классе, прежде чем она начала по-иному проявлять себя в отношениях с родителями. Как потом выяснилось, Сэнди понадобилось с полдюжины «заходов», только после этого она стала замечать изменения в мамином поведении и отношении.

Приводимый диалог представляет собой сжатый вариант того, о чем Сэнди говорила с родителями в течение нескольких недель. Сэнди в разговоре отстаивала свое право на самостоятельность и одновременно побуждала родителей быть более честными по отношению к ней и ее мужу, а не прибегать к манипуляциям. Все разговоры происходили по телефону. Иногда звонила Сэнди, в большинстве случаев ее мама.

ДИАЛОГ 28

Сэнди и Джей сидят на диване у себя дома и смотрят телевизор. Звонит телефон. Сэнди берет трубку.

Мама: Сандра, это мама.

Сэнди: Мама, привет! Как дела?

Мама: Твой отец не очень хорошо себя чувствует.

Сэнди: Что-то случилось?

М а м а: Не знаю. Он просто хочет видеть тебя в эти выходные.

Сэнди: Все так серьезно?

Мама: Поговори с ним сама.

Сэнди: Папа, что случилось?

Папа: Снова спина. Я думаю, я что-то повредил себе, когда пытался подстричь деревья.

Сэнди: Слава Богу! Мама говорила так, словно ты уже при смерти.

Папа: Все не так плохо. У меня просто почти все время болит спина. Когда ты сможешь приехать на выходные?

С э н д и: Я представляю себе, папа, как у тебя все болит, я надеюсь, тебе вскоре станет легче, но я не могу приехать к вам в эти выходные. Я бы хотела сделать кое-что другое (Игра в туман, Самораскрытие).

Папа: Что может быть важнее, чем навестить маму?

Сэнди: Я понимаю тебя, папа, но я не могу приехать в эти выходные (Самораскрытие, Заигранная пластинка).

Папа (показывая раздражение): Это так ты разговариваешь с родным отцом!

Сэнди: Да, папа, знаю, что это звучит неприятно для тебя, но я не приеду в эти выходные (Заигранная пластинка, Игра в туман, Негативное заявление).

Папа: Ты ведь знаешь, что твоя мама уже купила индейку к обеду.

Сэнди: Нет, я этого не знала (Самораскрытие).

Папа: Она купила ее специально для тебя и Джея. Большую индейку. Мы не сможем одни ее съесть.

Сэнди: Конечно, не сможете (Игра в туман).

Папа: Если вы не придете на обед, что твоя мама будет делать с индейкой?

Сэнди: Я не знаю. Что она может с ней сделать? (Самораскрытие).

Папа: Твоя мама очень расстроится.

Сэнди: Я знаю, папа, но я не приеду в эти выходные (Игра в туман, Заигранная пластинка).

Папа (в сторону, маме): Поговори со своей дочерью. Она сказала, что не приедет.

Мама: Сандра!

Сэнди: Да, мама?

Мама: Как ты говоришь с отцом? Он больной человек. С тех пор, как у него стало барахлить сердце в прошлом году, я постоянно беспокоюсь за него. Он не сможет жить вечно, ты ведь понимаешь.

Сэнди: Я понимаю, вам одиноко, с тех пор как Боб и Джоан уехали, но я не приеду на эти выходные (Игра в туман, Самораскрытие, Заигранная пластинка).

Мама: Твои брат и сестра всегда приезжают, когда мы их приглашаем. Достаточно только пригласить их.

Сэнди: Это так, мама. Они уделяют вам много внимания, но я не смогу быть у вас в эти выходные (Игра в туман, Заигранная пластинка).

Мама: Неправильно с твоей стороны так обращаться с отцом.

Сэнди (мягко): Что я делаю не так? (Негативные расспросы).

М а м а: Не приезжаешь, когда он так хочет тебя увидеть!

Сэнди: Что неправильного в том, что я не приеду, когда он хочет меня видеть? (Негативные расспросы).

Мама: Добрый христианин навестил бы своего отца

Сэнди: Почему, если я не навещу отца, я плохая христианка? (Негативные расспросы).

Мама: Если бы ты нас действительно любила, ты захотела бы приехать и повидать нас.

Сэнди: Почему то, что я не хочу в эти выходные посетить вас, означает, что я вас не люблю? (Негативные расспросы).

М ама: Я в жизни не слышала ничего подобного!

Сэнди: Чего, мама?

Мама: Чтобы дочь так разговаривала с матерью.

Сэнди: Что странного в том, как я с тобой разговариваю? (Негативные расспросы).

Мама: Ты никогда до этого так со мной не разговаривала.

Сэнди (без сарказма): Это правда. Я никогда так раньше не разговаривала с тобой, ведь так? (Игра в туман).

Мама: Ты изменилась с тех пор, как вышла замуж за Джея. Я предупреждала тебя до твоего замужества, чтобы ты подумала о будущем.

Сэнди: Я не понимаю, о чем я должна была подумать (Негативные расспросы).

Мама: Он изменил тебя.

Сэнди: Конечно, мама, но все-таки не понимаю, что плохого в том, что я изменилась? (Игра в туман, Негативные расспросы).

М а м а: Я знаю, я ему никогда не нравилась. И он заставляет тебя выбирать между ним и нами.

С э н д и: Я понимаю, что между Джеем и вами есть некоторые разногласия, но если я решила не приезжать на эти выходные, это мое решение, а не его (Игра в туман, Самораскрытие).

Мама: После всего, что мы для тебя делали… После колледжа… Все это…

Сэнди: Это правда, мама. Если бы не ты и папа, я бы не смогла закончить колледж. Я очень признательна вам за то, что вы оплатили мое обучение (Игра в туман, Самораскрытие).

Мама: Если ты так признательна, могла бы и продемонстрировать это.

Сэнди: Как?

Мама: Приехать и доставить радость папе в эти выходные.

Сэнди: Ты права. Если бы я приехала, это доставило бы ему радость, но я не смогу (Игра в туман, Заигранная пластинка).

Мама: По тому, как ты разговариваешь, похоже, что ты не хочешь нас видеть.

Сэнди: Хочу, но не в эти выходные, мама (Самораскрытие).

Мама: Мы сделали что-нибудь такое, что обидело тебя?

Сэнди: Нет. Вы иногда давите на меня после того, как я скажу «нет», и этим раздражаете меня, но с моей стороны глупо злиться, просто вы так привыкли поступать. Но это все же задевает меня (Самораскрытие, Негативное заявление).

Мама: Ладно, если я расстроила тебя, извини меня (со слезой). Я просто хотела, чтобы мы были все вместе и не отдалялись друг от друга.

Сэнди: Я знаю, мама. Я тоже хочу, чтобы мы были близки. Но я хочу жить своей жизнью, и потому мне теперь иногда приходится говорить «нет» даже тебе и папе. Я не знаю, как можно поступить иначе. Мне жаль, но… (Самораскрытие, Негативное заявление).

Мама: Не означает ли это, что ты не хочешь больше нас видеть?

Сэнди: Возможно, у тебя возникло такое впечатление, мама, но я вовсе не это имела в виду. Просто мне хочется избавиться от того ощущения, что я все еще у вас под башмаком. Если я какое-то время буду реже вас навещать, я уверена, что смогу освободиться от этого чувства (Игра в туман, Самораскрытие, Разумный компромисс).  Мама (вздыхая): Ты хотя бы звони мне, чтобы я знала, как у тебя дела.

С э н д и: Я буду звонить тебе каждую неделю, если ты будешь спокойней относиться к моим желаниям (Разумный компромисс).

Мама: Обещаешь?

Сэнди: Обещаю и постараюсь сдержать это обещание, но не забывай… иногда что-то выяетает у меня из головы. Я не совершенство (Разумный компромисс, Негативное заявление).

Мама: Само собой. Но ты постараешься?

Сэнди: Я постараюсь (Разумный компромисс).

Поначалу, когда Сэнди стала вести себя решительно с родителями, не все шло гладко. Несколько раз мама бросала трубку, и, за исключением одного случая, когда Сэнди сразу же перезвонила сама, ее мама звонила через несколько дней и начинала разговор как ни в чем не бывало. После нескольких подобных разговоров Сэнди почувствовала, что давление на нее со стороны родителей уменьшается. Как только изменение в отношениях родителей к ней стало очевидным, Сэнди почувствовала, что и папа, и мама с большим уважением сгали относиться к ее поступкам. Если то, что хотела сделать Сэнди (например, пойти по магазинам), соответствовало планам ее мамы, они обе были счастливы; если нет, мама не ругалась и не ворчала, как бывало, а, как и Сэнди, сама решала, что ей делать. Сэнди, таким образом, не только помогла самой себе (избавилась от постоянного беспокойства при общении с родителями), но и помогла своим близким найти новую основу для общения с ней — общение взрослого человека со взрослым.

Но подобные проблемы во взаимоотношениях между родителями и детьми возникают не только у женщин, и это мы увидим из следующего диалога.

Полю было уже тридцать лет, но у него были точно такие же проблемы с родителями, как и у Сэнди. До того, как он с помощью наших занятий научился быть решительным в отношениях с родителями, Поль слишком во многом от них зависел. Десять лет назад, когда он женился на Koнни, его родители полностью организовали свадьбу (без родителей невесты). Они выбирали крестных для обоих детей Поля и Конни. Они несколько раз помогали материально, когда дела Поля были не очень хороши, они финансировали и его новый бизнес, когда его первое предприятие обанкротилось. И все это несмотря на то, что родители Поля не были особенно состоятельными.

Родители Поля хотели, чтобы он был именно таким сыном, каким они желали бы его видеть. Все, что они делали для него, руководствуясь «семейным» альтруизмом, приводило к тому, что он оставался зависимым от родителей и после своего совершеннолетия. Дважды за десять лет его брака с Конни Поль уходил от нее. И оба раза отец Поля вмешивался и уговаривал его вернуться к Конни, хотя Поль говорил, что больше не может с ней жить. Между Полем и Конни не было явных ссор, хотя много конфликтов возникало из-за денег, религии, воспитания детей. Конни указывала Полю, как ему следует проводить его свободное время, стремилась контролировать его поведение, а он, как и в отношениях с родителями, вел себя пассивно. Он тихо оспаривал свои права и в большинстве случаев сдавался.

Поль появился на моих занятиях вскоре после десятой годовщины своей свадьбы. На вечере, устроенном в честь этой даты его родителями (кем же еще?), Поль очень много выпил, и его раздражение, копившееся годами, наконец прорвалось наружу. Конни два часа донимала его тем, чтобы он перестал пить, после чего Поль подошел к буфету, взял юбилейный торт, испеченный его мамой, вернулся к Конни и со словами: «Пошла ты…» опрокинул торт ей на голову. Затем Поль уехал спать в мотель. Когда он протрезвел на следующий день, он вернулся домой и выразил сожаление, что испортил вечер, но добавил, что если она не прекратит донимать его своими придирками в будущем, он будет «пороть ее раз в месяц». После словесной баталии, продолжавшейся несколько часов, Конни сказала Полю, что он душевнобольной и ему надо лечиться. Явно пытаясь что-то сделать, Поль обратился к специалистам и был направлен ко мне.

Спустя несколько недель интенсивного лечения Поль спросил, можно ли привести с собой Конни. Я поговорил с Полем на эту тему и понял, что он хочет, чтобы я выступил в качестве третейского судьи в их отношениях. Я сказал, что приму его и Конни, если она этого хочет, но опыт подсказывает мне, что не в моей власти быть судьей их отношений: говорить, что один ведет себя неправильно, а другой правильно и т. п. Поль согласился с тем, что его просьба — не что иное как попытка заставить меня сказать Конни, что ее отношение к мужу неправильно. Однако Поль все еще считал, что им обоим надо прийти к какому-то согласию. Он сообщил Конни об этом, и она согласилась принять участие в лечении.

Я видел их вместе в течение некоторого времени. Поль был готов высказать Конни свои чувства и желания (после наших занятий он уже не испытывал при этом такого беспокойства, как раньше). Когда же я попытался вовлечь Конни в прямой разговор по поводу их брака, она уклонилась. Она не соглашалась на те условия, которые я поставил на нашей первой совместной встрече. И тогда я объяснил, что единственная цель, к которой я буду стремиться, это чтобы оба супруга выразили свое отношение к их браку. Это позволило бы понять, хотят ли они продолжить совместную жизнь и найти новые пути общения друг с другом или расстаться на время или навсегда, а возможно, и развестись. В зависимости от их решения я мог бы работать с обоими, чтобы помочь им научиться по-новому строить свои отношения, или, если они того захотят, встречаться с каждым из них индивидуально, чтобы подготовить их к выбору разлуки или развода.

Конни пассивно препятствовала принятию какого бы то ни было решения, поскольку любой из этих возможных вариантов не соответствовал ее желанию: чтобы все вернулось «на круги своя», и Поль «вел себя» по-прежнему покорно. Конни настаивала, что Поль «болен», и ему нужна только помощь психотерапевта. Она явно не желала попробовать по-новому взглянуть на их брак. Видя, что Конни не хочет внести свой вклад в разрешение их проблем, Поль прекратил попытки наладить отношения и решился довести дело до развода. Конни отказалась от дальнейших консультаций. Поль же просил продолжить наши встречи, чтобы помочь ему справиться с его проблемами и вообще научиться более уверенно вести себя с людьми. Поль особо попросил подготовить его к разговору с отцом, поскольку он решился на развод, а отец уже дважды его от этого отговаривал.



Страница сформирована за 0.69 сек
SQL запросов: 191