УПП

Цитата момента



Кто умеет довольствоваться, тот всегда будет доволен.
Древние нищие

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Любопытно, что высокомерие романтиков и язвительность практиков лишь кажутся полярно противоположными. Одни воспаряют над жизненной прозой, словно в их собственной жизни не существует никаких сложностей, а другие откровенно говорят о трудностях, но не признают, что, несмотря на все трудности, можно быть бескорыстно увлеченным и своим учением, и своей будущей профессией. И те и другие выхватывают только одну из сторон проблемы и отстаивают только свой взгляд на нее, стараясь не выслушать иные точки зрения, а перекричать друг друга. В конечном итоге и те и другие скользят по поверхности.

Сергей Львов. «Быть или казаться?»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/france/
Франция. Страсбург

Предсказуемая апатия

Споры по поводу случая Китти Дженовезе продолжаются и по сей день. Как могли свидетели преступления проигнорировать крики жертвы о помощи? Почему многие из них во время последующих интервью так равнодушно говорили о своем бездействии? Сведения, предоставленные Латане и Дарли, позволяют предположить, что свидетели преступления вели себя вполне предсказуемо и в полном соответствии с тем, что мы знаем теперь о социальном поведении в групповых ситуациях. Ведь наличие групповой ситуации предполагает сам факт того, что свидетели знали о присутствии друг друга. В своей статье, написанной в 1985 году, Шотленд (Shotland) сделал следующий вывод: «Результаты почти двадцатилетних исследований указывают на то, что так называемый эффект свидетеля проявляется во всех типах чрезвычайных ситуаций, медицинских и криминальных».[33]

Уроки

Так были ли крики Китти напрасными или же они должны помочь нам извлечь уроки, которые могут принести пользу другим людям, нуждающимся в срочной помощи? Что бы вы сделали на месте Китти, чтобы повысить свои шансы на спасение?

С учетом результатов всестороннего изучения «синдрома Дженовезе» было разработано несколько простых правил, которым рекомендуется следовать в тех случаях, когда вам требуется срочная помощь. Прежде всего постарайтесь, чтобы у свидетелей не было сомнений в том, что наблюдаемая ситуация является действительно чрезвычайной и требует их помощи. Например, вы должны дать им ясно понять, что подверглись нападению, а не просто издаете пьяные выкрики. Вам следует подавать сигнал четко и недвусмысленно. Вам нужно справиться с эффектом рассеяния ответственности, выбрав конкретного человека, которого вы будете просить о помощи. Гораздо легче игнорировать абстрактное обращение «Помогите!», чем конкретное «Эй, вы, в сером пиджаке, идите сюда, здесь произошло несчастье, и мне нужна ваша помощь. Срочно позвоните в полицию!» Вам нужно дать конкретное задание и возложить на человека ответственность за его выполнение. Как только один человек начинает оказывать помощь, социальная норма в экстренной ситуации меняется с «не помогать» на «помогать». Вполне вероятно, что другие люди начнут воспринимать ситуацию как чрезвычайную и будут прилагать усилия, чтобы вам помочь. Таким образом вам удастся справиться с эффектом массового незнания. Вас засыплют предложениями о помощи. Делайте так, чтобы психология работала на вас, а не против вас.

Этот случай может оказывать благоприятное воздействие и другим образом. Несколько лет назад я увидел, как по улице перед моим домом идет, шатаясь, пьяный мужчина. Автомобильное движение на этой улице было очень интенсивным, и мужчина с высокой вероятностью мог спровоцировать дорожно-транспортное происшествие. Я подумал, что мне следует позвонить в полицию, но тут же представил себе, сколько звонков они уже получили. Но, вспомнив о «синдроме Дженовезе», я все же сделал звонок. Полицейские прибыли через пять минут и забрали нарушителя. На следующий день они приехали снова, чтобы поблагодарить меня. Мой звонок оказался в тот вечер первым; они также сказали, что им не важно, сколько звонков они получают. Подгулявший мужчина был выпущен целым и невредимым утром следующего дня.

Более ясное понимание психологических объяснений случая Дженовезе позволяет людям лучше подготовиться к чрезвычайным ситуациям в их жизни. Это понимание может спасти жизнь вам или кому-то другому.

К сожалению, история Китти Дженовезе на этом не закончилась. Каждый год происходят прискорбные события, повторяющие ее случай. В 2003 году министр иностранных дел Швеции Анна Линд была убита в переполненном людьми универмаге. Убийца начал преследовать ее еще на эскалаторе, а затем нанес ей смертельные ножевые ранения. Вокруг находились десятки людей, но ни один не пришел ей на помощь. Действие «синдрома Дженовезе» проявилось еще раз.

Постскриптум

Что же можно сказать о случае Китти Дженовезе? Возможно, его можно резюмировать следующим образом: «Преступление было ужасным, но оно сослужило определенную службу обществу, убедив его в необходимости приходить на помощь тем своим членам, которым угрожает опасность». Эти слова взяты из письма, опубликованного в «New York Times» в 1977 году, оно было написано Уинстоном Мосли. В конце концов Мосли раскаялся в своих преступлениях и во время заключения даже получил диплом по социологии. До настоящего времени он находится в тюрьме Грейт Мидоуз в штате Нью-Йорк и продолжает подавать прошения об освобождении. Братья и сестра Китти поклялись препятствовать выходу Мосли на свободу. Они простили пассивных свидетелей преступления, но не убийцу их сестры.

Мальчик, которому нужно было играть: история Дибса

Ребенок одиноко стоял посреди игровой комнаты. Пятилетний Дибс[34] смотрел прямо перед собой и, казалось, даже не подозревал о существовании других детей, игравших вокруг него. Его руки безжизненно висели вдоль туловища, а сам он оставался абсолютно неподвижным. Дибс проявлял активность, если кто-нибудь приближался к нему: тогда он начинал наносить удары подошедшему, пытался кусаться и царапаться. В конце концов он отходил в сторону и ложился под стол, где и находился до конца игрового занятия. Всем, кто видел Дибса, было очевидно, что он имеет серьезные бихевиоральные (поведенческие) проблемы. Хотя воспитатели с нежностью относились к Дибсу, они утверждали, что заниматься с ним невозможно. Его мать заявила о его психической ненормальности и врожденной умственной отсталости. Случай Дибса напоминал историю Джини (см. главу 1), для обследования и лечения Дибса также были приглашены психологи. Вирджиния Экслайн, практикующий клинический психолог, решила использовать для лечения метод так называемой игровой терапии. Десять лет спустя Дибс прошел несколько тестов для оценки уровня умственного развития. Оказалось, что он действительно был «ненормальным»: фактически он был гением.[35]

«Не пойду домой!»

История Дибса начинается с детского сада. В отличие от большинства детей своего возраста, он, по-видимому, ненавидел жизнь. Часто он подолгу неподвижно стоял у стены, обхватив голову руками; мог просидеть на одном месте все утро не двигаясь и не произнося ни слова; иногда просто сворачивался калачиком и лежал на полу до тех пор, пока не наступало время идти домой. За пределами игровой площадки он искал укромный уголок, садился на траву и что-то рисовал палочкой на земле. Он был молчаливым, замкнутым и несчастным ребенком. Несмотря на его странное поведение, воспитатели чувствовали, что в действительности он любит свой детский сад. Когда вечером за ним приезжала машина, он вырывался из рук забиравшего его шофера и громко кричал: «Не пойду домой!» Однако подобные вспышки никогда не наблюдались утром перед уходом из дома.

Дибс не отвечал тем, кто обращался к нему, и ни с кем не устанавливал зрительного контакта. Он был несчастным ребенком, одиноким в казавшемся ему враждебным мире. Несмотря на его поведение, воспитатели проявляли к нему искреннюю нежность. Сила его личности производила на них впечатление. Его поведение было, безусловно, странным: часто он казался умственно отсталым, но иногда делал что-то такое, что предполагало у него наличие развитого интеллекта. Он любил книги и всегда брал их, когда ему предлагали. Когда детям рассказывали сказки, он обычно забирался под стол, расположенный достаточно близко к рассказчику, чтобы не пропустить ни единого слова.

Детский сад получал много жалоб на дезорганизующее и агрессивное поведение Дибса, и воспитатели решили подвергнуть его психологическому тестированию. Но психологи не смогли провести оценку его возможностей, так как он отказывался участвовать в любых тестах. Был ли он умственно отсталым? Был ли он аутистической личностью? Страдал ли он каким-то психическим заболеванием? Дибс демонстрировал такое поведение в течение двух лет, и когда ему исполнилось пять, воспитатели пригласили клинического психолога. Так Дибс впервые встретился с Вирджинией Экслайн. Она должна была стимулировать адекватное поведение Дибса и побудить его справиться со своими проблемами.

Дверь начинает приоткрываться

Мать Дибса не возражала против того, чтобы ее сын получил несколько сеансов игровой терапии под руководством Экслайн. Эти сеансы продолжительностью в один час проводились каждый четверг. Игровая терапия — это особая форма психотерапии для детей; в ней используют психотерапевтические возможности игры, чтобы помочь детям предотвратить или разрешить различные психологические проблемы. Во время сеанса игровой терапии детям предоставляется возможность выражать словами или действиями свои ощущения, переживания или проблемы в игре с куклами или другими игрушками под руководством или наблюдением опытного психотерапевта. В этом процессе иногда удается помочь детям полностью реализовать свой потенциал. Специалисты по игровой терапии верят, что игра может быть средством высвобождения заблокированных чувств и эмоций, она способствует возникновению самоутверждения, пониманию неадекватности, контролю раздражения и дает эмоциональную разрядку.

Существуют два основных типа игровой терапии. При недирективной терапии ребенку предоставляется возможность свободно вести себя в игровой комнате, играть со всем, что вызывает у него интерес. Зачастую этот процесс снимается на видео через полупрозрачное зеркало. Для стимулирования игры психотерапевт использует комментарии поведения ребенка, основанные на фактах, например: «Итак, сегодня ты собираешься играть с куклой-папой». Психотерапевт оказывает поддержку своим присутствием, но контролирует свое чрезмерное вовлечение в игровой процесс. Именно недирективную терапию предпочла использовать Экслайн на занятиях с Дибсом. По понятным причинам этот метод еще называется психотерапией, ориентированной на клиента.

Директивная терапия, напротив, подразумевает более активную роль психотерапевта в игровом процессе. Часто психотерапевт делает предложения о выборе подходящей игры и использует сеансы в диагностических целях. Он также задает ролевые сценарии, которые могут символизировать собственный жизненный опыт ребенка, а затем разрабатывает возможные решения проблемы. Например, куклы-перчатки, изображающие различных зверей, можно использовать для представления сцен споров между родителями, свидетелем которых мог быть ребенок.

Поскольку пятилетние дети еще не достигают той когнитивной зрелости, которая позволяет им извлекать пользу из обсуждения их проблем, Экслайн решила, что игра могла бы дать Дибсу необходимое ощущение уверенности в своих силах: во время сеансов ему разрешалось бы самому направлять игровые процессы, таким образом игра предоставила бы Дибсу возможность справляться с любыми негативными чувствами и символически избавляться от огорчений и душевных травм, подрывавших его ощущение собственного благополучия. Но по-прежнему без ответа оставался вопрос: как справился бы Дибс с этой новой ситуацией? Базу для процесса излечения имели его собственное воображение и креативность.

В комнате игровой терапии, которую использовала Экслайн, имелись кукольный дом с различными куклами и машинками, песочница, фломастеры и акварельные краски, бумага для рисования и надувная кукла-неваляшка. Во время первого сеанса Дибс просто ходил по комнате и монотонно называл каждую игрушку. Экслайн поощряла такую вокализацию, подтверждая своими словами правильность названий. Дойдя до кукольного дома, Дибс, всхлипнув, произнес: «Нет запертых дверей… нет запертых дверей». Он повторял эти слова снова и снова. Процесс психотерапии начался.

Мальчик исключительного мужества

Во время следующего сеанса Дибс проявил явный интерес к краскам. Он осторожно подошел к ним и после внимательного изучения выложил шесть красок в порядке, соответствующем расположению цветов радуги. Он выбрал конкретную марку красок и сказал, что она является самой лучшей. Тогда Экслайн поняла, что Дибс читал текст на этикетках. Затем он сел и начал рисовать. Рисуя, он произносил название каждой краски, он мог назвать все цвета. Стало ясно, что Дибс вовсе не является умственно отсталым.

Метод недирективной терапии позволял Дибсу самому задавать направление игры. Экслайн реагировала на его вопросы и пожелания, но именно Дибс определял интенсивность взаимодействий и выбирал тип игровой деятельности. Экслайн решила попытаться стать тем катализатором, который помог бы Дибсу раскрыть свое собственное Я. Она надеялась дать ему шанс развивать свои чувства в обстановке, не таящей для него никаких угроз, и говорила ему, что игровая комната является тем местом, где он может веселиться — местом, где никто не может причинить ему вреда, где он имеет возможность «выйти из тени на солнце».

Экслайн знала, что процесс психотерапии требует больших затрат времени и сил, но не гарантирует успеха. Однако она надеялась, что Дибс постепенно станет полнее проявлять свое истинное Я по мере того, как будет чувствовать себя в ее компании все более уверенно. Когда сеанс заканчивался, у Экслайн часто возникали трудности с Дибсом. Всхлипывая, он постоянно повторял: «Не хочу домой, не хочу домой». Иногда, если за ним приезжала мать, он начинал кричать и махать на нее руками. Во время этих вспышек гнева Экслайн не пыталась успокоить Дибса ласковыми словами, чаще всего она просто уходила из комнаты. Она понимала, что он должен был быть независимым от нее. Дибс испытывал бы еще больше душевных страданий, если эмоционально привязался бы к человеку, возможность видеться с которым возникала бы редко; силы Дибса должны были крепнуть изнутри.

Хотя психотерапия имела немаловажное значение, надо было сделать так, чтобы она не оказалась главной составляющей жизни мальчика. Существует опасность того, что некоторые пациенты могут стать чрезмерно зависимыми от психотерапевтов, и Экслайн стремилась не допустить этого в случае с Дибсом. Иногда она останавливалась посередине коридора, и Дибс, хотя и неохотно, но все же продолжал в одиночку идти навстречу матери. С помощью такого простого приема Экслайн показывала, что она доверяет Дибсу. Она понимала, что он мальчик исключительного мужества.

«The rару»

Во время одного из сеансов Дибс обратил внимание на надпись на двери игровой комнаты: «Рlау therapy». Он узнал первое слово (play) и прочитал его вслух: «Игра». Затем он стал смотреть на второе слово, оказавшееся для него незнакомым. Наконец он прочитал и его: «The rapy».

Во время игровых занятий Дибс предпочитал играть с кукольным домиком или в песочнице. Он часто просил, чтобы двери в кукольном домике были заперты. В качестве одного из средств психотерапии Экслайн побуждала его высказывать собственные предложения. Например, когда Дибс требовал запереть двери в кукольном домике, Экслайн спрашивала, действительно ли он хотел, чтобы дом был заперт. Если он отвечал «да», то это было его желание, и она предлагала, чтобы двери закрыл он сам, а не она. Когда Дибс объявлял, что дом заперт, она поздравляла его с успешным выполнением задачи.

Экслайн старалась не задавать Дибсу прямых или зондирующих вопросов. Это помогало избегать любых предпосылок к конфронтации и развивало в нем чувство безопасности. Она осознавала свое желание задавать прямые вопросы, но была уверена, что ни один человек во время сеансов психотерапии не давал на них точных ответов, и поэтому считала ограниченными возможности использования этого инструмента. Экслайн пыталась задавать открытые вопросы, позволявшие Дибсу выразить себя более полно. Она часто перефразировала то, что он говорил, чтобы дать ему больше времени на распознавание его собственных мыслей. Например, когда Дибс предлагал ей принять сделанный им рисунок, а не просто взять его с простым выражением благодарности, она спрашивала: «О, ты хочешь дать это мне, в самом деле?» Этот прием позволял ей открывать линии коммуникаций, а Дибсу — расширять обмены, если мальчик того хотел. Данный прием помогал также замедлить процесс и означал, что она не устанавливала собственных стандартов поведения при взаимодействиях. Благодаря использованию такого изящного приема Дибс постепенно начинал выбираться из своей раковины: он стал проявлять собственное Я. Он получал удовольствие от обретаемого чувства свободы и уверенности в себе. Дибс стал устанавливать визуальный контакт с Экслайн, и улыбку на его лице можно было заметить чаще, чем раньше.

Каждая неделя имеет четверг

Экслайн видела, что Дибс делает успехи, но поскольку она имела мало контактов с его родителями и воспитателями, то не была уверена, что прогресс заметен за пределами игровой комнаты. Несмотря на это, Дибс продолжал испытывать большие трудности. Когда он был чем-то огорчен, то часто брал детский рожок и сосал его; по-видимому, таким способом он старался себя успокоить. Экслайн также заметила, что Дибс использовал одну из двух защитных стратегий всякий раз, когда он обсуждал свои чувства и эмоции: иногда его язык становился крайне бедным и элементарным, а иногда он менял тему разговора, демонстрируя свои несомненные способности к письму, чтению и счету. Экслайн понимала, что Дибс испытывает потребность маскировать свои истинные чувства и эмоции и ощущает себя более комфортно, когда демонстрирует интеллектуальные способности. Казалось вполне возможным, что время от времени он скрывал свои истинные способности, чувствуя, что люди придают им слишком высокую ценность.

Однажды во время сеанса Дибс выбрал из коробки с игрушками игрушечного солдата и назвал его «папой». Он поставил его вертикально, а затем одним ударом опрокинул на пол. Он повторил это действие несколько раз, а затем закопал солдата в песок. Там Дибс оставил его лежать на целую неделю. Экслайн заметила это очевидное послание, направленное во время игры, и удивилась тому, насколько креативно и выразительно использовал язык игры Дибс. При наличии достаточного пространства и времени он мог бы наглядно выразить свои чувства к отцу.

Нетрудно понять символическую важность многих игр Дибса. Например, запертый кукольный домик мог символизировать все запертые двери, которые ему пришлось видеть в его короткой жизни. Запертую дверь игровой комнаты у него дома и запертые двери в сердцах его родителей. Такие интерпретации никогда не предлагали Дибсу и не использовали в целях психотерапии, но вполне вероятно, что они могли отображать именно это. Только Дибс мог знать это наверняка.

С каждой неделей становилось все очевиднее, что Дибсу нравятся сеансы психотерапии. Он радостно спешил к двери игровой комнаты, и его лицо светилось улыбкой. Он поведал Экслайн, какое удовольствие он получает от этих занятий, сказав буквально следующее: «Я с радостью вхожу в эту комнату и ухожу из нее с грустью». По-видимому, он считал дни до следующего сеанса. Он вычислял, каким будет следующий четверг — будет ли это день рождения Джорджа Вашингтона или же день, следующий за днем Четвертого июля, — он всегда знал, на какое число придется этот долгожданный день. Среда всегда казалась ему бесконечно долгим днем, предшествующим дню занятий с «мисс А», как он любил называть Вирджинию Экслайн.

Так много нужно рассказать

Экслайн имела мало контактов с родителями Дибса. Но однажды за мальчиком приехал отец, и она вышла в холл, чтобы поприветствовать его. Дибс сразу же вмешался в разговор взрослых, заявив: «Папа, День независимости в этом году наступит через четыре месяца и две недели и придется на четверг». Отец был смущен таким поведением сына и велел ему прекратить бессмысленную болтовню, назвав при этом мальчика идиотом. Дибс выглядел совершенно подавленным и уехал, не сказав ни слова. Дома он набросился с кулаками на отца и стал кричать, что он его ненавидит. Он вел себя так плохо, что его решили на время запереть в домашней игровой комнате. Этот инцидент стал поворотным пунктом в отношениях между Дибсом и его родителями.

Родители Дибса были напуганы. Они никогда по-настоящему не обсуждали свои чувства и эмоции друг с другом. Однако этот инцидент вынудил их преодолеть свои страхи и всерьез задуматься о Дибсе. Они поняли, что вели себя с ним неправильно. Всю взрослую жизнь они использовали свои умственные способности для самозащиты от эмоциональных реакций, и Дибс непреднамеренно сделал то же самое. Возможно, его родители также воспитывались в эмоциональном вакууме. Все трое, хотя и каждый на свой лад, пытались использовать свою сообразительность как форму защитного поведения, и это сделало их еще более уязвимыми, чем когда-либо прежде. Мать и отец Дибса решили, что с этим нужно что-то делать.

На следующее утро мать Дибса позвонила Экслайн, чтобы договориться с ней о встрече. Во время состоявшейся беседы она чувствовала себя неловко. Она призналась, что ей «так много нужно рассказать» и что она несет «тяжкую ношу» заботы о Дибсе. Сейчас у нее появился шанс освободиться от этого бремени. По-видимому, ее муж хочет прекратить сеансы психотерапии. Ему кажется, что они не пошли Дибсу на пользу и что в последние недели он выглядит более несчастным, чем прежде. Экслайн была удивлена: неужели очевидные улучшения, которые она наблюдала у Дибса, не были видны за пределами игровой комнаты?

Глотая слезы, мать Дибса описывала горькое разочарование, которое принесла ей беременность. Будучи способным хирургом, из-за беременности она была вынуждена отказаться от карьеры. Ее муж был блестящим ученым, но эгоистичным человеком: его недовольство рождением Дибса внесло в их жизнь множество бытовых проблем. К тому же они были крайне смущены ненормальностью Дибса: они чувствовали себя униженными и опозоренными. Когда невропатологи не обнаружили у Дибса никакой патологии, они решили, что, возможно, их ребенок страдает шизофренией. Однако обследовавший его психиатр заявил, что Дибс совершенно нормален, а его поведение является результатом невнимания к его эмоциональному развитию. Он рекомендовал психотерапию не Дибсу, а его родителям.

Экслайн спросила о поведении Дибса дома. Мать признала значительные улучшения в его поведении после начала терапии: он стал больше разговаривать (главным образом, по-прежнему сам с собой), перестал сосать большой палец, а вспышки раздражения остались в прошлом. Она описывала инцидент с отцом как рациональный протест против его некорректных высказываний. Дибсу следует продолжать посещать сеансы терапии. Семья успешно пережила кризис, и теперь все будет делаться для решения накопившихся проблем. Экслайн заметила, что многие психотерапевты не соглашаются проводить сеансы психотерапии без согласия или даже участия родителей ребенка. В случае с Дибсом вопрос об этом встал довольно поздно, что указывает на возможность успешного проведения психотерапии даже без участия родителей на раннем этапе процесса лечения.

Последний лист

Во время одного из сеансов Дибс рассказал Экслайн историю о дереве, которое росло перед окнами его спальни. Отец Дибса велел их садовнику по имени Джейк обрезать этот большой вяз. Дибс попросил Джейка оставить ветки, которых он мог бы касаться рукой, высунувшись из окна. Джейк согласился и оставил несколько таких веток. Однако отец заметил это и потребовал обрезать все. Джейк попытался объяснить ему, что Дибсу нравится касаться этих веток руками, но отец все равно велел их спилить, добавив, что он не хочет, чтобы Дибс высовывался из окна. Джейк выполнил приказание, но дал Дибсу на память верхушку одной из веток — часть дерева, которую тот мог держать у себя в спальне. Дибс очень дорожил этой веткой и никому ее не показывал.

Джейк часто рассказывал придуманные им истории о саде. Однажды он рассказал Дибсу историю о вязе, росшем перед его окнами. Он сказал, что весной листья становятся зелеными благодаря дождям, а летом они дарят прохладную тень. Но зимой ветер срывает листья, чтобы дать им возможность путешествовать по всему свету. Последний оставшийся на дереве лист чувствовал себя очень одиноко, но ветер заметил это и задул с такой силой, что этот маленький лист сумел совершить самое замечательное путешествие в мире. Однако маленький лист скучал о Дибсе, и ветер вернул его на прежнее место на дереве. Джейк сказал, что он нашел этот лист под деревом, и затем вручил его Дибсу. Дибс вставил лист в рамку и всякий раз, когда на него смотрел, он представлял себе все удивительные веши, существующие в этом мире, все чудеса, о которых он так много читал. Дибс рассказывал о своих чувствах к Джейку: «Я очень, очень его люблю. Я думаю, что он мой друг».

Во время сеансов игровой психотерапии ребенка побуждают рассказывать истории о его жизненных переживаниях. Эти истории могут быть как о реальных (в данном случае), так и о выдуманных событиях в его жизни. Они могут помочь обнаружить источники беспокойства и дать возможность осмыслить переживания, тревожащие или огорчающие ребенка. Пересказ истории помогает ребенку справиться с чувствами страха или раздражения, которые она может вызывать.



Страница сформирована за 0.19 сек
SQL запросов: 190