УПП

Цитата момента



Чтобы вы ни делали, количество добра в мире должно увеличиваться.
Да, да, и побольше!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Насколько истинно первое впечатление о человеке? Обычно я советую относиться к этому с большой осторожностью. Может быть, наше знакомство с человеком просто совпало с «неудачным днем» или неудачными четвертью часа? А хотели ли бы вы сами, чтобы впечатление, которое вы произвели на кого-нибудь в момент усталости, злости, раздражения, приняли за правильное?

Вера Ф. Биркенбил. «Язык интонации, мимики, жестов»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/israil/
Израиль

ДАЖЕ НЕПРЕДНАМЕРЕННАЯ ФРУСТРАЦИЯ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К АГРЕССИИ

Здесь я хотел бы подчеркнуть следующее: хотя представления людей о причинах их фрустраций могут влиять на вероятность того, что они будут открыто атаковать кого-то, они могут вести себя агрессивно и тогда, когда блокирование их стремления к цели было ненамеренным или оправданным (легитимным). Агрессивные побуждения не всегда бывают явными, и кроме того, иногда даже социально адекватные фрустрации порождают агрессивные тенденции.

Наблюдения в естественных условиях

Исследования, проводимые в естественных условиях, за пределами лаборатории, подтверждают агрессивные реакции людей на фрустрации. В качестве примера вспомним, что в приводимом выше исследовании Эверилла 11% участников сообщали о том, что переживали состояние гнева, будучи фрустрированы намеренным, хотя и социально адекватным поведением других людей, а еще 7% участников признавались, что причинами их гнева были фрустрации, вызванные инцидентами, которых нельзя было избежать. Эти люди не считали, что с ними обошлись дурно или несправедливо, и все же они реагировали гневом, когда им препятствовали в достижении целей. Если бы участники исследования могли совершенно искренне признаться в том, что переживали подобные эмоциональные реакции, то эти цифры были бы гораздо больше.

Соперничество. Как дело обстоит с соперничеством? Порождает ли соперничество из-за скудных ресурсов агрессивные тенденции, как следовало бы ожидать исходя из концепции «фрустрация — агрессия»? Я уже отмечал, что ситуации соперничества могут рассматриваться как фрустрации. В конце концов, соперничающие понимают, что противники могут лишить их вознаграждения (или тех или иных позитивных результатов), и эта предвосхищаемая фрустрация может стимулировать агрессивные тенденции. Следовательно, во многих ситуациях конкуренции соперники будут активно мешать друг другу в достижении целей, что опять-таки будет порождать все новые и новые фрустрации.

Существует противоположная позиция в отношении соперничества, а именно точка зрения, согласно которой соперничество может быть благотворным. Психодинамически ориентированные теоретики, а также ряд других авторов утверждают, что человеческая личность — это резервуар накапливающейся энергии, и поэтому они считают, что мы можем получать разрядку суммирующихся агрессивных побуждений в борьбе с нашими соперниками в легитимных видах соперничества. Так, например, много лет назад знаменитый психиатр В. Меннингер утверждал, что спортивные игры могут снимать напряжение, создаваемое «инстинктивными» агрессивными импульсами. Эта разрядка агрессии может достигаться, по мнению Меннингера, не только при занятиях активными видами спорта, но даже и в «сидячих интеллектуальных состязаниях», таких, например, как шахматы (Menninger, 1942).

Хотя этот взгляд на соперничество широко распространен, исследования многократно показывали, что соперничество скорее продуцирует враждебность, нежели способствует установлению дружественных отношений. Более того, антагонизм может возникать, даже если соперничество вполне легитимно и реализуется без каких-либо нарушений установленных правил поведения.

Это хорошо подтверждают результаты широко известного эксперимента М. и К. Шериф (Sherif & Sherif, 1953).

Исследование, проведенное в бойскаутском лагере с благополучными подростками из семей, относящихся к среднему классу, проходило через три фазы. Во время первой фазы, которая длилась три дня, были организованы различные виды активных занятий, так что исследователи смогли установить, кто из мальчиков с кем дружит. Затем эти дружеские отношения были намеренно разрушены во второй фазе, которая длилась пять дней. Подростки были разделены на две группы таким образом, что в каждой из них оказались мальчики, не питавшие друг к другу особых симпатий. Две вновь образованные группы (Орлы и Гремучие Змеи) во второй фазе были изолированы друг от друга так, что в каждой из них формировались довольно тесные связи. Во время последней фазы эксперимента была организована серия спортивных игр, в которых Орлы и Гремучие Змеи соревновались за получение привлекательных призов. В условиях подобного соперничества мальчики не восстановили прежних дружеских отношений; вместо этого они демонстрировали явно враждебные отношения к членам соперничающей группы. Начались взаимные оскорбления, а затем, по мере продолжения состязаний (и повторяющихся фрустраций), соперничество временами стало переходить в открытую агрессию. Члены противостоящих групп бросали друг в друга куски еды в столовой, совершали набеги на бараки, и дело доходило даже до кулаков. Агрессия вскоре достигла такой интенсивности, что исследователи постарались восстановить мир посредством фейерверков, показа кинофильмов и даже организации «братского» обеда. Все это, однако, не дало желаемых результатов. Две группы воспользовались общим обедом как возможностью объявить «войну» друг другу. Соперничество со всей очевидностью привело к враждебности и агрессии. Вражда перечеркнула возникшую вначале дружбу.

Из описанного эксперимента не следует делать вывод о том, что подобным образом можно воздействовать только на детей и/или что порожденная соперничеством агрессия возможна только в случаях игрового поведения. Даже взрослые могут стать серьезно антагонистичными по отношению к тем, с кем они вынуждены соперничать из- за скудных ресурсов. В подобных обстоятельствах не только мужчины, но и женщины могут стать агрессивными в отношении соперников. Например, женщины Замбии часто демонстрируют агрессивное поведение по отношению друг к другу, когда соперничают из-за внимания мужчин (Schuster, 1983).

Экспериментальные данные

Лабораторные исследования соперничества. Значительное число лабораторных исследований также подтверждает негативные следствия соперничества. Я приведу здесь обзор результатов этих исследований, два из которых представляют особенный интерес.

В одном из них Уорчел, Андреоли и Фольгер (Worchel, Andreoli & Folger, 1977) создали тщательно контролируемый лабораторный аналог полевого эксперимента М. и К. Шериф и получили в принципе сходные результаты. В той фазе этого исследования, которая представляет для нас особенный интерес, в группе испытуемых — студентов университета обоего пола — сформировалась враждебная установка к другой группе просто потому, что они считали, что те с ними соперничают.

В другом эксперименте было показано, что результаты конкуренции могут влиять на интенсивность активированных соперничеством агрессивных тенденций. В этом исследовании учащиеся первого класса Играли попарно в разные игры, часть из которых была связана с соперничеством, другая — нет. В играх, связанных с соперничеством, экспериментатор манипулировал результатами таким образом, что в каждой паре один из участников выигрывал в большинстве случаев, а другой, соответственно, большей частью проигрывал. Затем пары были разделены и каждый ребенок играл с игрушками, в то время как наблюдатели фиксировали их действия.

Дети, которые вначале играли в игры, связанные с соперничеством, демонстрировали в своих одиночных играх значительно больше агрессивности, нежели дети, которые играли в игры, не связанные с соперничеством. Разумеется, те дети, которые проигрывали в большей части игр, проявляли больше агрессивности, но даже и чаще выигрывавшие были несколько более склонны к агрессивности по сравнению с теми детьми, которые не были вовлечены в соперничество. Соперничество явно активировало у детей агрессивные тенденции, и более того, мы вновь видим, что это произошло даже при том, что соперничество с виду было справедливым и принятые правила не нарушались (Nelson, Gelfand & Hartmann, 1969).

Повышение настроения, а не «разрядка» энергии. Если существует так много свидетельств, подтверждающих, что соперничество усиливает агрессию (хотя в некоторых других исследованиях получены иные результаты), читатель вправе спросить, почему многие люди считают, что конкуренция может редуцировать агрессивные побуждения. Главной причиной подобного суждения, на мой взгляд, является то, что мы ошибочно приписываем улучшение настроения разрядке агрессивной энергии. На самом же деле мы, вероятно, испытываем эмоциональный подъем оттого, что 1) мы получили удовольствие от соперничества (может быть, потому, что выигрывали) и 2) мы были так вовлечены в соревнование, что перестали думать о тех вещах, которые нас фрустрировали, и, следовательно, перестали из-за них волноваться. В любом случае агрессивные тенденции более не активизировались.

Важно иметь ввиду эти возможности. Они свидетельствуют о том, что наше побуждение к агрессии может быть редуцировано, когда наше настроение улучшается и когда мы перестаем «пережевывать» в мыслях обиды или несправедливости, которые, как мы считаем, были допущены по отношению к нам. Я еще буду говорить об этом подробнее в части 4, при обсуждении контролирования агрессии.

Реакции гнева на депривации у детей. Другого рода свидетельства в пользу концепции «фрустрация — агрессия» также представляют для нас существенный интерес. Еще во время Первой мировой войны Джон Уотсон (J. Watson), один из отцов-основателей бихевиоризма, предположил, что гнев является врожденной реакцией на ограничение. Когда он и Б. Морган препятствовали двигательной активности маленьких детей, прижимая их ручки К туловищу и удерживая от движения ножки, то дети реагировали такими проявлениями гнева, которые исследователи обозначили как «ярость» (обычно при этом дети вырывались, пинались, наносили куда попало удары ручками и ножками). Однако в других исследованиях эти результаты не подтвердились, и многие детские психологи сомневаются в том, действительно ли маленькие дети реагируют гневом на ограничение их двигательной активности.

Стенберг и Кэмпос разрешили это противоречие, исследуя выражения лиц у детей, подвергающихся ограничениям. На протяжении ряда лет П. Экман и его сотрудники исследовали эмоциональные состояния и показали, что они сопровождаются специфическими выражениями лица, которые определенно являются врожденными, а не заученными. Когда, например, люди находятся в состоянии гнева, независимо от того, принадлежат ли они к относительно примитивному обществу или к технически высокоразвитой западной культуре, у них «опускаются и сходятся вместе брови, веки становятся напряженными, а взгляд жестким» (Ekman & Friesen, 1975). Опираясь на эти данные, Стенберг и Кэмпос (Stenberg & Campos, 1990) провели экспериментальное исследование, в котором экспериментатор прижимал ручки детей к их бокам (не дольше трех минут) до тех пор, пока дети не начинали реагировать гневом. Видеокамера фиксировала экспрессию лица и телесные реакции детей, и полученный материал тщательно анализировался.

Реакции детей зависят от их возраста. Экспрессия лица у одномесячных младенцев выражает лишь страдания и дистресс, в то время как у четырех- и семимесячных детей наблюдаются также и реакции гнева (интересно, что использованный авторами метод оценивания давал возможность исключить признаки боли и дискомфорта, так что было ясно, что дети более старшего возраста проявляли не просто общее неудовольствие).

Для нас важно то, что в этом исследовании была показана врожденная связь между фрустрацией и гневом. Полученные данные позволяют считать экспрессию лица у детей более старшего возраста признаком того, что можно назвать «чувством гнева», источником которого были ограничения, не позволяющие им делать то, что они хотели.

НЕКОТОРЫЕ УСЛОВИЯ, ПОВЫШАЮЩИЕ ВЕРОЯТНОСТЬ АГРЕССИВНЫХ РЕАКЦИЙ НА ФРУСТРАЦИЮ

Я неоднократно отмечал, что не каждая фрустрация ведет к открытому нападению. Очевидно, целый ряд условий может влиять на вероятность того, что люди будут вести себя агрессивно, когда им препятствуют в достижении их целей. Некоторые из этих условий уже упоминались.

Во-первых, агрессивные тенденции, вызванные фрустрациями, могут подавляться, потому что люди думают, что за открытое агрессивное поведение они будут тем или иным образом наказаны (по крайней мере, неодобрением). Подобное подавление агрессии особенно вероятно, па мой взгляд, в тех случаях, когда люди считают, что фрустрация согласуется с социальными ролями и не является атакой против личности. Другими словами, мы склонны считать, что неправильно вести себя агрессивно, если с нами не поступали дурно (несправедливо) или если нам воспрепятствовали в достижении желаемой цели на законном основании или же случайно (непреднамеренно).

Таким образом, как отмечал Н. Миллер (Miller, 1941) в своей работе, содержащей модификацию классической концепции «фрустрация — агрессия», многие люди научаются реагировать на фрустрацию неагрессивным поведением. Когда они видят, что не в состоянии достичь желаемой цели, то могут действовать согласно тем или иным побуждениям, не атакуя того, кто явился препятствием в достижении цели или создал его. Например, они могут попытаться устранить препятствие, действуя рациональным способом, или переключиться на другую (замещающую) цель, или выйти из фрустрирующей ситуации. Тем не менее, если препятствие сохраняется и/или появляется все снова и снова, стимуляция к агрессии, по всей вероятности, будет усиливаться. В результате агрессивная тенденция будет становиться более сильной сравнительно со склонностью реагировать альтернативным, неагрессивным способом.

Вспомним также и о том, что не всякая фрустрация порождает сильную агрессивную тенденцию. Ряд факторов может оказать влияние на силу агрессивного побуждения, включая такие, например, как величина ожидавшегося и неполученного удовольствия, то, насколько полным было лишение удовлетворения, а также то, как часто данный индивид ранее лишался возможности реализовать свои желания.

ПЕРЕСМОТР КОНЦЕПЦИИ «ФРУСТРАЦИЯ - АГРЕССИЯ»

Давайте проанализируем факторы, влияющие на агрессивные побуждения. Почему они влияют на интенсивность реакции на фрустрацию? Ответ не предполагает ни особой загадочности, ни глубины. Многие условия могут определять то, насколько неприятным будет для данного индивида невозможность достижения той или иной желаемой цели. Очевидно, мы будем сильнее фрустрироваиы, не получив того, что хотели, если мы предвосхищали большее удовольствие, нежели в том случае, когда ожидаемое удовольствие было менее значительным. Далее, чем более полно мы были лишены возможности реализации любых наших целей, тем более несчастны мы будем. Я считаю, что фрустрация продуцирует тенденцию к агрессии (см.: Berkowitz, 1989). Негативный аффект — главный подстрекатель агрессивных склонностей.

Данное положение вскрывает самую важную (но не обязательно единственную) причину того, что футболисты не становятся агрессивными, когда им мешают забить гол: они не испытывают при этом достаточно сильных негативных эмоций. Аналогично, если у людей возбуждается скорее творческая активность, нежели антагонистическая установка в условиях тех или иных ограничений, можно вполне рассчитывать на то, что фрустрация не сделает их определенно несчастными.

ВЛИЯНИЕ АТРИБУЦИИ НА ИНТЕНСИВНОСТЬ НЕДОВОЛЬСТВА

Та же самая идея применима к представленному выше анализу влияния атрибуции на реакции на фрустрацию. Я утверждал, что люди бывают особенно сильно возмущенными или разозленными, если считают, что фрустратор намеренно препятствует достижению их целей. Я полагаю, что подобная ситуация вдвойне неприятна; фрустрированные при этом люди не только не в состоянии получить ожидаемое удовлетворение, но и переживают дистресс, думая, что другие люди намеренно хотели причинить им зло. Другими словами, приписывая фрустратору сознательное желание препятствовать им в достижении их целей, считая его действия сознательно контролируемыми и нарушающими социальные правила, они делают сами себя еще более несчастными. На мой взгляд, этот сильный негативный аффект ведет к агрессивным реакциям, которые часто провоцируются «произвольными» (намеренными) и/или нелегитимными фрустрациями.

СРАВНИМЫ ЛИ ФРУСТРАЦИИ И ОСКОРБЛЕНИЯ

Некоторые авторы утверждали, что фрустрации являются лишь слабыми подстрекателями к агрессии и, следовательно, намного менее важными ее источниками, нежели оскорбления и угрозы «я» личности. В поддержку своей позиции они ссылаются на эксперименты, в которых было показано, что испытуемые становятся значительно более агрессивными, подвергаясь оскорблениям, нежели в том случае, когда блокируется достижение ими своих целей (см., например: Buss, 1963, 1966, а также Baron, 1977).

Однако если именно неудовольствие от фрустрации продуцирует агрессивную тенденцию, мы не можем сделать никакого подобного заключения о фрустрации в общем. Некоторые оскорбления могут не вызывать каких-либо серьезных негативных эмоций, некоторые барьеры на пути к цели определенно могут возбуждать негодование, злость и гнев. Значение имеет степень порождаемого негативного аффекта, а не то, чем он обусловлен — оскорблением или фрустрацией. В самом деле, я могу пойти даже дальше и утверждать, что и то и другое — оскорбления и фрустрации — суть подстрекатели к агрессии, ибо возбуждают неприятные переживания.

РЕЗЮМЕ

В главах 1-й части этой книги обсуждаются наиболее важные причины, обусловливающие эмоциональную агрессию, начиная с фрустраций. Доллард и его коллеги предложили наиболее широко известную версию концепции «фрустрация — агрессия», согласно которой фрустрации порождают агрессивные тенденции. Если эту несколько устаревшую концепцию изложить в более современных терминах, то основной ее тезис состоит в том, что барьеры на пути к ожидаемым целям порождают стимуляцию к эмоциональной агрессии. В дальнейшем психологи отмечали, что фрустрации возбуждают различные тенденции, лишь одна из которых является агрессивной. Это предполагает, что люди могут научиться либо тому, что на фрустрации можно реагировать неагрессивным поведением, либо тому, что агрессивные реакции на фрустрации «окупаются» (приносят пользу, какие-то выгоды). Концепция «фрустрация — агрессия» в основном, однако, предполагает, что научение лишь модифицирует связь между фрустрацией и агрессией, но не определяет ее.

Многие из возражений, выдвигавшихся против этой формулировки, могут быть устранены посредством вдумчивого применения анализа, проведенного Доллардом и его коллегами, особенно если мы вспомним, что фрустрация случается, когда предвосхищаемых удовольствий не получают, и интенсивность возникающей стимуляции к агрессии прямо пропорциональна степени удовлетворения, которое ожидалось. Таким образом, в то время как критики доказывали, что только нелегитимные, или «произвольные» (намеренные), фрустрации продуцируют агрессивные реакции, подобные реакции на «непроизвольные» фрустрации могут отсутствовать, по крайней мере частично, потому что фрустрированные люди не предвосхищали удовольствия от достижения своих целей или не рассчитывали на полную их реализацию. Теоретически, следовательно, они не были достаточно сильно фрустрированы. Возможно также, что фрустрированные люди могли подавлять какие-либо агрессивные тенденции в случае «легитимного» блокирования достижения их целей, если они думали, что за агрессивное поведение в этих обстоятельствах они могут подвергнуться наказанию (или, по крайней мере, вызвать социальное неодобрение).

Формулируя тезис, который будет развит более подробно в главе 3, я считаю, что фрустрации порождают агрессивные тенденции лишь в той мере, в которой они переживаются как негативные эмоции. Неожиданная неудача в достижении предвосхищаемых удовольствий переживается как намного более сильная неприятность сравнительно с ожидаемой неудачей в получении вознаграждения. Данное положение может также служить объяснением того, почему атрибуции фрустрированных людей могут влиять на вероятность их агрессивного поведения. Если мы приписываем произвольному поведению фрустратора барьер, который препятствует нам в достижении наших целей, думаем, что это поведение направлено против нас лично, и считаем такое поведение социально нерелевантным, то испытываемые нами эмоции, связанные с невозможностью достижения наших целей, существенно усиливаются. С этой точки зрения, конкуренция может продуцировать агрессивные тенденции; действительно, часто так и бывает, потому что соперничество вызывает неприятные эмоции. В тех случаях, когда агрессия не возникает, другие влияния, такие, как радость победы и/или удовольствие, получаемое от активности требуемого условиями состязания, уменьшают чувство неудовольствия.

В главе 3 будут представлены свидетельства, доказывающие, что люди, как и животные, предрасположены становиться агрессивными, переживая неприятные эмоции.

Глава 3. МЫ СТАНОВИМСЯ ЗЛЫМИ, КОГДА НАМ ПЛОХО

Негативный аффект как источник эмоциональной агрессии. Исследования обусловленной болевым воздействием агрессии у животных. Аверсивные события как источник человеческой агрессии. Негативные аффекты, агрессивные тенденции и гнев. Негативный аффект, но не стресс. Гнев часто сопровождает другие негативные эмоции. Импульсивная агрессия: роль агрессивных ключевых сигналов. Реакции на внешние ключевые сигналы.

Кто много страдал, тот много знает.

«Одиссея», книга 15, строка 436.

Неверно, что страдание облагораживает характер…
Оно делает человека мелочным и мстительным.

Уильям Сомерсет Моэм. «Луна и грош».

Существуют две точки зрения на эффект, который производит страдание. Согласно первой, берущей свое начало в Древней Греции и, несомненно, разделяемой множеством людей во всем мире, страдание может быть для человека благотворно. Трудности, которые мы испытываем, горести и неприятности, которые мы переживаем, якобы определенным образом обогащают нас и даже могут сделать лучше, чем мы были прежде. Сторонники другой точки зрения, представленной, например, в романе У. С. Моэма «Луна и грош», опубликованном в 1919 году, относятся к подобным надеждам по меньшей мере скептически и утверждают, что страдание порождает враждебность.

По всей вероятности, можно считать более обоснованной позицию Моэма, нежели точку зрения древних греков. Мне не очень понятно, почему столько людей поддерживают идею о том, что страдание улучшает характер. Быть может, нам хочется компенсации и мы лелеем надежду, что из плохого получится что-нибудь хорошее. Возможно, и случалось, что несчастья улучшали чью-то личность, но такое происходит, по-видимому, нечасто. Быстро накапливаются научные данные, свидетельствующие о том, что неприятные события скорее способствуют враждебности и агрессивности, чем доброте и внимательности.

НЕГАТИВНЫЙ АФФЕКТ КАК ИСТОЧНИК ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ АГРЕССИИ

В работах, посвященных данной проблематике, я определяю агрессию, порожденную негативными событиями, как «вызванную аверсивными стимулами агрессию» (aversively stimulated agression), поскольку она определяется такими вещами, которых индивид обычно стремится избежать. Другими психологами используются иные обозначения, как, например, «раздражительная» (irritable) агрессия или «мотивированная досадой» (annoyance-motivated) агрессия. Хотя эти термины, вероятно, и более знакомы, я буду использовать собственную формулировку с тем, чтобы подчеркнуть два основных момента:

  1. стимуляция агрессии порождается неприятным положением дел и
  2. широкий диапазон аверсивных воздействий может вызывать подобный эффект (см.: Berkowitz, 1982, 1983, 1989).

Не вдаваясь в глубокий анализ всех исследований, посвященных этой проблематике, я представлю в данной главе лишь некоторые результаты, на которых и основывается моя формулировка. Все мы знаем, что люди не обязательно становятся злыми и раздражительными, когда им плохо. Они могут контролировать себя и подавлять свои агрессивные побуждения. Наш обзор закончится кратким обсуждением одного из факторов, могущих поддерживать такой самоконтроль и самообладание. В главе 4, которая в основном будет посвящена влияниям когнитивных процессов на эмоциональную агрессию, эти вопросы будут рассмотрены более подробно.

ИССЛЕДОВАНИЯ ОБУСЛОВЛЕННОЙ БОЛЕВЫМ ВОЗДЕЙСТВИЕМ АГРЕССИИ У ЖИВОТНЫХ

Наиболее широко известными свидетельствами того, что неприятные события могут вызывать агрессивные реакции, являются эксперименты на животных, проведенные Натаном Азрином (Nathan Azrin), Рональдом Хатчинсоном (Ronald Hutchinson), Роджером Ульрихом (Roger Ulrich) и их сотрудниками1.

_______________

1 Обзор большинства этих исследований, проведенных вплоть до середины 60-х годов, см.: Ulrich (1966). Краткое обсуждение литературы по агрессии, вызванной аверсивными стимулами, см.: Berkowitz (1982) in: Advances in experimental social psychology, Berkowitz (1983) in: American Psychologist.


В этих исследованиях на разных видах животных было продемонстрировано, что, когда особи попарно помещались в небольшие клетки и подвергались болевому воздействию (нанесение ударов, электрошок), они часто начинали драться друг с другом. Открытая агрессия в подобных обстоятельствах, по-видимому, является врожденной реакцией на дистресс, ибо наблюдается регулярно, не требует никакого предшествующего научения и отличается устойчивостью даже при отсутствии явных вознаграждений.

В общем, хотя подобное реагирование никоим образом не является неизбежным, для животных многих видов особенно характерно стремление атаковать доступную в данный момент жертву, когда они испытывают боль.

Это исследование затрагивает ряд важных вопросов, заслуживающих внимательного анализа. Некоторые общие принципы, связанные с ними, вполне релевантны в плане понимания человеческой эмоциональной агрессии.

Тенденции к борьбе и бегству могут действовать одновременно

Один из этих вопросов таков: является ли вызванное болью поведение действительно агрессивной атакой? Некоторые психологи доказывают, что порожденная болью агрессия на самом деле является защитной реакцией, которая мало напоминает самоинициированные (self-initiated) нападения. Испытывающие боль животные, по-видимому, всего лишь стремятся защитить себя от боли.

Эта критика не осталась без ответа. По крайней мере один исследователь пришел к мнению, что вызываемое болью агрессивное поведение включает как наступательный, так и защитный компоненты (Brain, 1981). Животные могут стремиться защитить себя, но в то же самое время и пытаться причинить вред (боль) доступной в данный момент жертве. Другими словами, боль может активизировать тенденцию атаковать и стремление причинить ущерб (вред) кому-то другому. Действительно, некоторые исследования (слишком сложные, чтобы детально рассматривать их здесь) свидетельствуют о том, что боль может порождать «жажду агрессии». В частности, они продемонстрировали, что испытывающие боль животные стремятся найти какую-либо жертву, на которую они могли бы напасть, и норой продолжают атаковать се после прекращения болевого воздействия, как если бы их боль породила у них нечто вроде стремления к агрессии1.

____________

1 Ссылки на яти и близкие но тематике исследования см.: Berkowitz (1982), особенно р. 263-264.


Вызванное болью агрессивное побуждение, однако, не всегда бывает явным. У некоторых видов испытывающие боль животные обычно предпочитают скорее спасаться бегством, нежели атаковать доступную жертву, демонстрируя тем самым, что агрессивные тенденции, активизированные болевым воздействием, часто бывают слабее, чем защитные, побуждающие к бегству (тенденции избегания). Однако побуждение к агрессии может еще сохраняться, хотя и в скрытом состоянии, перекрываемое более сильным побуждением к бегству, и оно вполне может обнаружиться, если животное не в состоянии избежать болевых стимулов.

Является ли целью агрессии, которая стимулирована болью, только лишь прекращение болевого воздействия?

Вопрос заключается в том, чего стремятся достичь животные, атакуя тот или иной объект в ответ на болевые воздействия. Авторы, рассматривающие вызванную болью агрессию, очевидно, считают, что агрессивное поведение в данном случае направлено на уменьшение или устранение болевого воздействия. Пользуясь профессиональной терминологией, они говорят, что подобное агрессивное поведение «негативно подкрепляется». Это означает, что действия организма вознаграждаются негативным эффектом, уменьшением или отсутствием того или иного воздействия, такого, как, например, редукция или прекращение болевой стимуляции. Приведенный выше пример жестокого обращения матери с ребенком можно описать следующим образом: агрессия матери получила бы негативное подкрепление, если бы побудила ее дочь Джулию перестать ее раздражать (т. е. если бы редуцировала или ликвидировала плохое поведение Джулии).

Нет сомнений, что вызываемая болью агрессия действительно может негативно подкрепляться. Так, например, эксперимент на крысах, проведенный Джоном Кнутсоном и его сотрудниками, показал, что если под воздействием электрошока крысы начинали драться, но вскоре болевое воздействие прекращалось, то животные с большей вероятностью становились агрессивными в следующий раз, когда вновь подвергались болевой стимуляции (Knutson, Fordycc & Anderson, 1980). Дело обстояло так, как будто крысы считали, что агрессия окупается — устраняет боль, и это негативное подкрепление затем усиливало тенденцию реагировать агрессивно, когда их снова подвергали болевому воздействию.

Однако агрессивное реагирование не является только попыткой устранить или редуцировать неприятную стимуляцию. Поведение испытывающих боль животных подкрепляется также и позитивно — возможностью атаковать подходящую жертву. Упомянутый выше эксперимент Кнутсона может служить подтверждением этого положения. В одном из вариантов этого эксперимента крысы дрались, но это не приводило к прекращению болевой стимуляции. При последующих воздействиях электрошоком агрессивность этих животных была относительно высока, хотя они и не научились тому, что атаки вызывают прекращение боли. Далее в этой главе мы увидим и другие данные, подтверждающие сказанное.

АВЕРСИВНЫЕ СОБЫТИЯ КАК ИСТОЧНИК ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ АГРЕССИИ

Люди иногда реагируют на аверсивные события точно так же, как и животные. Более того, просто поразительно разнообразие тех неприятных событий, которые могут провоцировать агрессивное поведение как у людей, так и у представителей других видов живых существ.

Огромное разнообразие негативных условий, способных провоцировать агрессию

Агрессивные реакции на чрезмерно высокую температуру. Рассмотрим в качестве примера такой фактор, как высокая температура. Не приходилось ли вам находиться в течение нескольких часов в чересчур нагретом помещении, которое вы по тем или иным причинам не могли покинуть? Если да, то в соответствии с данными возрастающего числа исследований есть неплохие шансы на то, что вы, подобно множеству других людей, становились раздражительными и, может быть, даже явно враждебными (см.: Anderson, 1989).

Шекспир сознавал, как появляется гневливость и возрастает раздражительность, если погода становится чрезмерно жаркой. Персонаж трагедии «Ромео и Джульетта» Бенволио предупреждает, что жара может привести к ссоре с членами семейства Капулетти:

Прошу тебя, Меркуцио, друг, уйдем:
день жаркий, всюду бродя г Капулетти;
коль встретимся, не миновать нам ссоры.
В жару всегда сильней бушует кровь.

У. Шекспир. «Ромео и Джульетта», акт III, сцена 1

Бенволио не ошибался в своих опасениях. Ссоры становятся вероятнее, если температура оказывается чрезмерно высокой, и фактически все формы агрессии при этом наблюдаются чаще.

Массовые общественные беспорядки и жара: «долгие знойные летние дни». В вышедшем на экраны в 1989 году фильме «Поступай правильно» (Do the Right Thing) сценарист-режиссер Спайк Ли (Spike Lee) красочно изображает вспышку расовых беспорядков во время необычайной жары. При прочих нормальных условиях чрезмерно высокая температура может способствовать возникновению общественных беспорядков.

Мы воочию убедились в этом летом 1967 года, когда серия беспорядков вспыхнула в ряде городов США. Когда чернокожие протестовали против своего низкого статуса в американском обществе и насилие распространялось от одного города к другому, масс-медиа заговорили о «долгом летнем зное». Хотя журналисты могли и не сознавать этого, но их фраза оказалась не просто метафорой. Необычная жара несомненно сыграла свою роль в этих вспышках насилия. Когда Горансон (Goranson) и Кинг (King) проверили температуру в 17 городах, в которых наблюдались в это лето массовые беспорядки, они установили связь между погодой и насилием. В этих регионах не было ненормально сильной жары вплоть до последнего дня перед началом беспорядков, когда в пятнадцати из 17 городов начался резкий подъем температуры. Окончание знойных дней привело и к «охлаждению пыла» участников беспорядков, как в фигуральном, так и в буквальном смысле. В тех городах, где температура воздуха упала быстрее, беспорядки были более кратковременными.

Влияние жары на массовые беспорядки прослежено не только в 1967 году. Бэрон (Baron) и Рэмсбергер (Ramsberger) определили, какой была температура воздуха в 102 случаях массовых всплесков насильственной агрессии в США с 1967 по 1971 год включительно, и нашли, что беспорядки обычно вспыхивали там, где было особенно жарко. Другие социальные психологи, которые проверили анализ Бэрона и Рэмсбергера, сообщали, что действительно между очень жаркой погодой и насильственным агрессивным поведением наблюдается постоянная связь1.

___________

1 Об агрессии, вызванной аверсивными стимулами, см:. Berkowitz (1982), р. 266, а также Baron and RaMsberger (1978); Carlsmith and Anderson (1979). В работе Андерсона (Anderson, 1989) обсуждаются некоторые проблемы статистической обработки данных.


Другие формы антисоциального поведения также явно стимулируются непривычной жарой. В главах 8 и 9 читатель увидит, что связанное с насилием агрессивное поведение чаще наблюдается в очень жаркие дни.

Лабораторные исследования влияния жары. Разумеется, имеющиеся свидетельства могут интерпретироваться по-разному, и мы на самом деле не можем на основе статистических данных о массовых беспорядках уверенно утверждать, что высокая температура провоцировала агрессивные тенденции. Жара могла выгонять людей на улицы в поисках прохладного ветерка, так что они вступали в контакт с соседями и легко поддавались влиянию того, что видели и слышали. Только в лабораторном эксперименте подобные альтернативные объяснения могут быть исключены.

В одном из первых социально-психологических экспериментов, где исследовалось влияние ненормальной жары, Гриффитт (Griffitt) продемонстрировал, что его испытуемые были более жесткими в оценках незнакомых им людей того же пола, когда находились в условиях высокой температуры воздуха, нежели когда они были в комфортном прохладном помещении.

Этот результат был подтвержден другими лабораторными экспериментами, проведенными как самим Гриффиттом, так и Робертом Бэроном. Например, эксперимент 1975 года Бэрона и Белла (Bell) показал, что нерассерженные испытуемые — студенты университета, которые находились в условиях высокой температуры (92-95° по Фаренгейту, что соответствует 33-35° по Цельсию), были более агрессивны по отношению к допускавшему ошибки однокурснику, нежели испытуемые контрольной группы, которые находились в комфортном, прохладном помещении1.

Агрессивные реакции на другие неприятные условия. Можно было бы представить внушительный перечень условий, которые, как было экспериментально показано, порождают у людей повышенную враждебность и агрессию. В разнообразных экспериментах с использованием различных процедур и способов измерения было продемонстрировано, что такие факторы, как раздражающий сигаретный дым, отвратительные запахи и даже отталкивающие сцены ужесточали применяемые испытуемыми наказания другого лица или увеличивали проявляемую к нему враждебность2.

Разумеется, психологический стресс тоже неприятен и может вести к агрессии. По данным израильского ученого Симы Ландау (Simha Landau), согласующимся с результатами других исследований, во многих (хотя и не во всех) сообществах различные формы социального стресса также повышают количество связанных с насилием преступлений.

Будет ли стресс связан с высоким уровнем безработицы, гиперинфляцией, быстрой модернизацией или же с более субъективными вещами (например, тем, как люди объясняют свою обеспокоенность политическими, экономическими и связанными с безопасностью условиями в стране, где они живут), но возникающее социальное напряжение может способствовать антиобщественному поведению3.

___________

1 Ссылки на эти эксперименты см.: Anderson (1989), обзор научной литературы; Berkowitz (1982), р. 266-267; Baron (1977).

2 См.: Jones & Bogat (1978); ZiUmann, Baron & Tamborini (1981); Rotton, Frey, Barry, Milligan & Fitzpatrick (1979); White (1979); Zillmann, Bryant, Comisky & Medoff (1981).

3 См.: Landau & Raveh (1987); Landau (1988).

Агрессия направлена не только на устранение аверсивного события

Упомянутые выше данные хорошо согласуются с предлагаемой мною формулировкой, но многие из них не просто подтверждают теорию. Помимо доказательств того, что существует немало разнообразных аверсивных условий, способных стимулировать агрессивные реакции, имеющиеся данные, особенно результаты лабораторных экспериментов, говорят нам, что 1) агрессия является не только попыткой устранить или ослабить неприятное состояние и 2) атака или враждебность может наблюдаться, даже если жертва не сделала ничего такого, что могло бы провоцировать нападение.

Разумеется, нет ничего необычного в том, что разгневанные люди яростно набрасываются на тех, кто их разозлил, чтобы, по крайней мере частично, прекратить раздражающее воздействие. Иногда родители бьют детей ради того, чтобы контролировать и исправлять их поведение. Точно так же многие подростки бьют младших братьев или сестер, потому что хотят, чтобы те перестали делать что-то, их раздражающее. Поскольку такое происходит довольно часто, некоторые психологи считают, что агрессия, порождаемая аверсивными стимулами, направлена лишь на устранение раздражающего положения дел. Лабораторные эксперименты показывают, однако, что это не единственная цель подобного агрессивного поведения. Раздраженные или рассерженные испытуемые причиняли ущерб действительно нейтральному лицу, которого нельзя было обвинить в создании дискомфорта и о котором нельзя было сказать, что он каким-то образом вел себя неправильно. Более того, хотя люди, страдающие от аверсивной стимуляции, особенно склонны атаковать того, кто их рассердил, жертвой агрессивного поведения не обязательно становится именно он (см.: Berkowitz and Holmes, 1959, 1960).

Эксперимент, проведенный мной несколько лет назад совместно с Сюзан Кохран (Susan Cochran) и Марлоу Эмбри (Marlowe Embree), служит примером того, как раздраженный или рассерженный человек может быть очень суров по отношению к случайным людям, в основном потому, что хочет причинить вред кому-нибудь другому.

В этом исследовании, которое якобы было посвящено изучению того, как «неприятные условия окружающей среды» влияют на деятельность контролера, студенток университета просили оценивать работу другой студентки. При этом испытуемые находились в необычной ситуации: они должны были держать одну руку в баке с водой. Девушкам было сказано, что они являются контролерами и должны выдавать «работнице» награды и наказания в зависимости от своей оценки качества решения каждой задачи. Испытуемые могли награждать, наказывать или игнорировать решения «работницы» нажатием соответствующей кнопки на пульте. В качестве награды за «хорошие» решения они могли выдавать «работнице» от одной до пяти пятицентовых монет, а в качестве наказания — от одного до пяти шумовых ударов.
В этом исследовании были использованы два способа экспериментальной манипуляции, одним из которых было варьирование степени неприятности физических условий (температура воды в баке), а другой был связан с предполагаемым результатом применяемого наказания. Для осуществления первой манипуляции половина испытуемых должны были в течение шести минут держать руку в очень холодной воде — около 42° по Фаренгейту (+6° по Цельсию), в то время как у другой половины температура воды была более комфортной (приблизительно равной комнатной). В каждой из этих двух групп половине испытуемых объяснили, что наказание, вероятно, должно ухудшить результаты «работницы», в то время как другой половине сказали, что наказание должно быть полезным, мотивируя «работницу» трудиться эффективнее.
На рис. 3-1 представлены основные результаты первого из двух экспериментов, проведенных с использованием процедуры, описанной Берковицем, Кохран и Эмбри. Испытуемые явно предпочитали скорее награждать, чем наказывать «работницу», как если бы они, в общем, не желали плохо с ней обращаться. Таким образом, если у испытуемых не было неприятных ощущений (т. е. вода в баке была комнатной температуры) и при этом они думали, что наказание ухудшит результаты «работницы», то выдавали ей больше наград и меньше наказывали.



Страница сформирована за 0.64 сек
SQL запросов: 191